Страница 22 из 99
Глава 6
Элара Валериус
Поместье барона Торна
.
Этот некогда пышный особняк ещё не успели перестроить и расширить, и ему явно не хватало того давящего величия, которое я помнила по своей прошлой жизни. Краска на дверных ручках в виде звериных морд уродливо облупилась, а выцветший геральдический знак на воротах лишился угла, из-за чего всё здание выглядело донельзя обшарпанным, убогим и покинутым.
Пройдя через две жизни, через собственную смерть и перерождение, я вновь переступила порог этого дома. На удивление, я не ощутила того яростного негодования, которое, как мне казалось, должно было вспыхнуть в моей груди. Простой дощатый гроб посреди унылого зала и белёсые погребальные полотна, развешанные повсюду, словно насмехались над тем, как бездарно Лиана Торн загнала себя в смертельную ловушку.
Всего за какую-то половину месяца семейство Торн лишилось сначала приёмного сына Варкаса, который сгинул, страшась неминуемой кары, а теперь и родной дочери. Баронесса Торн уже обессилела от слёз и то и дело лишалась чувств. Сам же барон сделался ещё мрачнее и холоднее прежнего: он презирал своих детей за то, что они покрыли его имя несмываемым позором, и даже не удостоил поминальный зал своим присутствием, желая лишь поскорее заколотить гроб и зарыть покойницу в землю.
Траурный покой встретил меня мёртвым запустением. Я молча взяла из рук Марты корзину с вещами и бросила горсть ритуальных принадлежностей в тлеющую жаровню.
Но чего я точно не могла предугадать — так это того, что гроб ещё оставался открытым. Когда я выпрямилась, мой взгляд упал прямо на Лиану Торн, неподвижно лежащую на дне деревянного ящика.
Сначала меня пронзил леденящий шок, а в следующее мгновение дыхание просто застряло у меня в груди. Мои зрачки судорожно сузились, а разум отказывался верить собственным глазам! Те страшные воспоминания, которые я так отчаянно и намеренно пыталась похоронить в потайных уголках памяти, хлынули наружу безудержным каскадом, безжалостно сметая остатки моего самообладания.
Это мертвенно-бледное лицо, багрово-пурпурные губы и следы запекшейся чёрной крови возле ноздрей, которую так и не удосужились тщательно стереть перед прощанием… Искажённые черты Лианы вдруг поплыли перед моими глазами, двоясь и сливаясь, пока окончательно не превратились в моё собственное лицо — лицо из прошлой жизни, когда я точно так же лежала на ледяном ложе в полумраке потайной палаты Каллума.
В этот миг я вновь ощутила себя той самой бесплотной, неприкаянной душой, что когда-то за занавесью чужого безумия парила в пустоте, обречённая со стороны созерцать свой собственный обезображенный труп. Липкий, могильный холод медленно пополз вверх по моему позвоночнику.
— Госпожа? Госпожа Элара!
Заметив, что я оцепенела и застыла словно каменное изваяние, Марта испуганно вскрикнула. Она поспешно шагнула вперёд и закрыла мне обзор своей тёплой ладонью, взволнованно шепча: — Я ведь умоляла вас не приходить сюда! Какое жуткое, зловещее зрелище!
Когда темнота скрыла от меня покойницу, а спасительное тепло чужой руки вернуло рассудку ясность, я судорожно выдохнула. Это не тайная палата Безумного Регента. И человек, лежащий в гробу, — вовсе не я. Я жива, я стою здесь, и я сделаю всё, чтобы жить долго и счастливо, оберегая покой своей семьи и нерушимую гордость дома Валериусов.
Я заставила себя закрыть глаза, сделала несколько глубоких, прерывистых вдохов и, несмотря на крупную дрожь в пальцах, решительно отвела руку Марты от своего лица. Сейчас было неподходящее время для девичьих страхов. Мне было жизненно необходимо убедиться: умерла ли Лиана Торн от того же самого скрытого, изощрённого яда, который когда-то оборвал мою собственную земную жизнь? Если мои догадки верны, то что это за проклятое снадобье? И какая тварь пустила его в ход?
Мои руки всё ещё ощутимо подрагивали, но мысли в голове прояснились и сделались острыми, точно лезвие клинка. Когда я вновь распахнула глаза, от прежней растерянности не осталось и следа.
Глядя сквозь поднимающиеся хлопья серого пепла, я ненадолго задумалась, а затем резко повернулась к служанке: — Марта, мне нужно, чтобы ты кое-что сделала для меня…
Спустя четверть часа Марта незаметно протянула несколько серебряных монет той самой служанке из поместья Торнов, у которой выведывала слухи утром, и быстрыми шагами направилась к ожидавшему её экипажу, где я уже изнывала от нетерпения.
— Госпожа, мне удалось разузнать абсолютно всё, — Марта юркнула внутрь кареты и принялась усиленно обмахиваться платком, пытаясь перевести дух после беготни. — Вчера, едва солнце перевалило за полдень, молодая госпожа вернулась домой сама не своя. Она выглядела крайне встревоженной, заперлась в своих покоях и очень долго сидела в полном одиночестве, погружённая в тяжёлые думы.
— Вернулась только после полудня? — я мысленно вернулась к событиям вчерашнего дня. Вчера Лиана Торн явилась в наше поместье ранним утром и покинула его самое позднее к полудню. Где же, во имя всех богов, её носило те три долгих часа, что разделяли её уход от возвращения домой? С кем она успела встретиться втайне от всех?
— Да, госпожа, она вернулась именно тогда, слуги подтвердили это несколько раз, — продолжала Марта. — Ближе к закату молодая госпожа стала жаловаться на невыносимую резь в животе и слабость во всём теле. Ей поднесли чашу с целебным отваром, после чего она сразу легла в постель. Ближе к полуночи горничная погасила светильники в её покоях, и из-за дверей больше не доносилось ни единого звука. А уже на рассвете к воротам усадьбы прибыл евнух Северус с императорским указом, дабы забрать её во дворец. Когда же служанка вошла, чтобы подготовить госпожу к выезду, та… та уже была мертва.
Моё сердце болезненно ухнуло вниз, покрываясь ледяной коркой. Опасаясь услышать самое страшное, я тихо спросила: — Она… исходила кровью перед смертью?
— Да, да, именно так! — Марта испуганно и часто закивала. — Говорят, из неё выплеснулся целый фонтан чёрной, густой крови. Сгустки запачкали всю её одежду и шёлковые портьеры у кровати. Первые слуги, что вбежали на крик, застыли от ужаса при виде этого кошмара! В поместье вовсю шепчутся об убийстве, но когда присланные лекари осмотрели тело, они, как ни странно, не смогли определить природу этого яда.
— А где сейчас то окровавленное платье?
— Барон посчитал эти вещи проклятыми и зловещими, а потому приказал немедленно сжечь дотла и одежды, и постельные занавеси.