Страница 7 из 160
Глава 3 Пользовательское соглашение
Окно висело передо мной и деваться никуда не собиралось. Я посмотрел сквозь него на серые буквы. Они держались уверенно, по-хозяйски, мол, висим по праву, снимать не сметь.
— Выбираю вас, значит, — вполголоса сказал я. — Кого именно? И из чего я выбирал, можно узнать?
Окно промолчало.
По аллее прошла тетка с бидоном, посмотрела на меня с сомнением и на всякий случай прибавила шагу. Понять ее было можно: сидит на лавке лохматый парень и беседует с воздухом. Для города, где меня, судя по утру, каждый второй знал в лицо как Ольгиного сына, слава дурачка была лишней.
Я попробовал иначе: молча, про себя. «Ты меня слышишь?»
Окно мигнуло и перестроилось.
Запрос принят.
Доступные разделы:
«Магазин» — «Задания» — «Баланс» — «Профиль»
Значит, вслух не обязательно. Уже легче, раз беседовать с этой непонятной системой можно молча.
«Кто ты?» — спросил я.
Окно даже не шелохнулось.
«Почему я здесь?»
Тот же результат. На «кто» и «почему» система принципиально не отвечала. Зато на слово «Магазин» окно сразу отозвалось.
Раздел «Магазин»
Категории:
«Информация» — «Навыки» — «Вмешательства»
Оплата: эквивалент неудобств.
Стоимость определяется при выборе позиции.
Я хмыкнул. Всю жизнь я читал техзадания, сметы и договоры поставки и по первым строчкам обычно понимал, кто передо мной: солидный поставщик или шарашкина контора. Эти строчки были написаны грамотно. Ни одного лишнего слова.
Была у нас в НИИ юрисконсульт Роза Наумовна, строгая дама. Она учила молодых: договор читают с конца, потому что все интересное прячут в приложениях, мелким шрифтом. Я мысленно извинился перед Розой Наумовной: конца у этого договора не показывали. Пришлось читать с того места, которое открывалось, — с каталога.
Он оказался длинным и подробным. Информация: справки, сводки, подборки — все, что уже где-то записано и опубликовано. Навыки: от стенографии до вождения грузовика, с примечанием «устанавливается единовременно». Вмешательства: без расшифровки, «условия уточняются индивидуально» — и вот эта строчка понравилась мне меньше всего, потому что в прайсах так пишут про самое дорогое.
Цены меня окончательно добили. Напротив позиции «Каталог эстрады Союза, 1991–2003, полный» значилось: «3 дня без обоняния». Напротив какой-то справочной подборки — «6 часов мигрени». Ни рублей, ни копеек. Система продавала услуги за неудобства, как за твердую валюту, и, судя по уверенности формулировок, курс у нее не плавал.
«А деньгами можно?» — без особой надежды спросил я.
Окно даже не мигнуло. Понятно. Мои семнадцать копеек здесь не котировались.
«Результаты Единого испытания этого года», — мысленно набрал я, уже понимая, что наглею.
Сведения о будущих событиях не предоставляются.
И на том спасибо. Система, у которой можно купить завтрашнюю газету, была бы совсем скучной. Эта хотя бы играла по правилам, и правила у нее имелись: будущее не продается, «почему» не обсуждается, оплата неудобствами, сдачи не ждите.
Раздел «Задания» был короткий:
Активных заданий нет.
Рекомендуем проверять раздел регулярно.
Рекомендуем? Ну-ну. «Магазин»-то еще ладно. Но задания? Кто кому здесь собирался давать задания и, главное, зачем?
«Баланс» был еще короче:
Стартовый взнос: списан.
Активные списания: отсутствуют.
«Что было списано взносом?» — спросил я.
Тишина стояла такая же ровная, как на «почему». Я спросил иначе: чем списан, в каком размере. С тем же успехом можно было допрашивать холодильник «Полюс». Единственное, чего я добился, — окно аккуратно свернуло «Баланс» и вернуло меня в главное меню.
Вот тут стало по-настоящему неуютно, потому что от меня явно что-то скрывали.
Оставался «Профиль».
Профиль пользователя
Роман Гончаров. Возраст: 17.
Совместимость профилей: 99,2 %.
Договор: недоступно.
«Договор: недоступно» — это было даже смешно. Договор, стало быть, существует, вам его не покажут, но вы по нему живете. Знакомая музыка: у нас так подключали интернет и оформляли кредиты, только там хотя бы выдавали ксерокопию с нечитаемой печатью.
«Совместимость профилей: 99,2 %». Очевидно, что речь шла о теле Ромки и обо мне, но гадать на эту тему было как-то неуютно.
А вот дальше я задал вопрос, который крутился у меня с самого утра, с той минуты, когда я увидел в зеркале чужого парня со шрамом.
«Где Рома?»
Окно мгновенно ответило, будто ждало:
Информация о предыдущем владельце профиля тарифом не предусмотрена.
— Жмоты, — вслух сказал я, забыв про конспирацию.
Чайка на парапете посмотрела на меня с пониманием. Тариф у них, видите ли. Про мертвый каталог эстрады — пожалуйста, за три дня без обоняния. Про живого мальчишку, в чьем теле я сегодня проснулся, — не предусмотрено.
Но я не первый год работал с системами, которые не хотят отвечать. Приборы, бухгалтерия, отдел кадров — все они устроены одинаково: на человеческий вопрос молчат, на правильно составленный запрос отвечают, потому что обязаны. Значит, надо было перестать спрашивать как человек и начать спрашивать как машина.
«Основание передачи профиля пользователю», — сформулировал я, как в служебной записке.
Окно помедлило — в первый раз за весь разговор — и выдало:
Профиль передан в порядке освобождения.
Жилплощадь освобождена 31.05.2003.
Числа я умею быстро читать, работа такая. А тут глянул… и после этого сидел не двигаясь, наверное, с минуту.
Тридцать первое мая. Неделю назад. «Тот случай», после которого Рома ходил сам не свой. Маленькая пауза перед «без моря», с полвздоха, которую я утром заметил. Все аккуратно и страшно сходилось.
Романа Гончарова, выпускника семнадцати лет, неделю назад вытащили из моря. Врачи его откачали, мать теперь слушает по ночам его дыхание, отец просит «без моря». Семья считает, что мальчик выжил.