Страница 157 из 160
Благодарно кивнув, я убрал его в карман, чтобы не потерять. В этом коротком жесте была вся Ланская: номер, сетевой адрес и ни одного пустого слова. Ни «пиши», ни «звони» – выдала свои контакты, и все, дальше сам. Коммуникатора у меня не было, а где в Светлогорске водится сеть и как в нее попадают, я представлял смутно, но это уже мои трудности.
– И учти, я по‑прежнему хочу узнать, откуда у школьника из приморского городка без какой‑либо теннисной школы такой прием справа, – сказала Нина. – Наверное, потому и хочу продолжить общение. Не сегодня, но когда‑нибудь ты проговоришься, я в это верю. Счастливо, Роман. Первое место тебе по‑прежнему идет.
Она ушла, и ее место занял свежий и отглаженный Вяземский. Возможно, единственный человек, который проспал всю ночь.
– Уезжаешь, – констатировал Костя вместо приветствия.
Вот это кремень. Ну и натура. Какое спокойствие и хладнокровие, будто вчера ничего не случилось и помог он мне от чистого сердца. Ах да, из любви к порядку.
– Уезжаю, Костя. А ты, надо думать, летишь.
– Лечу, Ром, лечу. – Он подал ладонь, и наше рукопожатие вышло сухим и коротким. – До встречи. Не здесь, так в Москве. Мир тесен.
– Это уж как повезет, – сказал я.
Он коротко кивнул и пошел к своему корпусу. Последнее слово Костя приберег, и мы оба это знали.
На вокзал нас привезли к десяти. Перрон Новосибирска‑Главного был забит людьми: делегации разъезжались весь день, дежурные с повязками ГКИ стояли через каждые пять метров, а над головами одну за другой несли таблички областей. Корнеев построил нас у вагона и пересчитал по списку, как в первый день.
– Четырнадцать, – сказал он, закрывая папку. – Все на месте, все с вещами. Грузимся, молодые люди. Домой.
У вагона номер девять, сложив руки на груди, стояла Валентина Егоровна.
– Ну вот мы и снова встретились, ребята, – сказала она, и было видно, что ей приятно. – Проходите, размещайтесь, места ваши же. Пряники в этот раз с меня. Заслужили.
Вагон был тот же самый вплоть до царапины на двери третьего купе, и полка моя та же, и на доске у самовара знакомым округлым почерком Валентины Егоровны было выведено: «Барабинск – 15:20. Стоянка 20 мин.» . Только ехали мы теперь в другую сторону, и от этого все в вагоне казалось чуть‑чуть перевернутым.
Приседать я начал, едва поезд тронулся.
Наука эта оказалась сложнее, чем помнилось. В купе было тесно, в коридоре толпился народ, и я обосновался в тамбуре: пятьдесят приседаний за подход, перерыв, еще пятьдесят. На третьем подходе меня застукал Гридин, заглянувший в тамбур с кульком семечек.
– Ты чего это делаешь, Ром? – спросил он с интересом естествоиспытателя.
– Форму набираю, – выдохнул я, не прерываясь. – Студенту… фух… пригодится… фух… в институте, говорят… ф‑ф‑физкультура‑ух строгая…
– А. – Мишка подумал и встал рядом. – Давай тогда вместе, чего ты один мучаешься. Мне тоже пригодится.
До Барабинска я сделал шесть подходов. Мишка выдержал два, объявил, что для институтской физкультуры этого хватит, и вернулся к семечкам. На перрон я вышел уже на ватных ногах.
Бабка с краю стояла на своем месте, будто и не уходила никуда с прошлого раза, и копченая пелядь у нее была такая же – золотая, с прозрачной слезой на боках.
– Рыбу брать только у крайней, – распорядилась Руденко, обходя торговый ряд. – Остальных не слушайте, у них рыба лежалая. Мне Валентина Егоровна еще в тот раз целую лекцию прочитала, и как врач я с ней согласна…
А вечером был общий стол в коридоре у пятого купе – пелядь на газете, пряники Валентины Егоровны и чай в казенных стаканах.
– Хорошая рыба, – авторитетно сказал Арам, разделывая свой кусок. – Жирная. Но наша азовская все равно лучше, вы не спорьте даже.
– А как же мамина пахлава? – подначил его Ковальчук.
– А мамина пахлава еще лучше! – возмущенно отозвался Арам.
– А никто и не спорит, – отозвалась Оксана. – Только пахлаву с рыбой еще никто сравнивать не додумался. Но к чаю и правда пахлава была бы кстати.
Я досидел до девятого часа, извинился и ушел в тамбур – добивать приседания до пятисот. Последнюю сотню брал подходами по десять, держась за поручень, и в последний раз уже не встал бы, если бы не помогли узкие стены тамбура. Теперь у меня вместо ног был холодец.
Обязательное задание № 2 выполнено. Осталось: 12.
– Душевно, – сказал я стенке и пошел спать.
Наутро мне во всей полноте открылось, что такое «отвалились ноги», не в переносном смысле, а в самом что ни на есть прямом. Ноги были, я их видел, но принадлежали они, судя по ощущениям, кому‑то другому, причем этот другой вчера таскал рояли на сто первый этаж по лестнице. С полки я слезал, как водолаз в костюме, по частям. Дебаф на сутки, все по тарифу, и никакой каталог тут не поможет. Хотя я малодушно подумывал заказать у системы что‑то против крепатуры.
А ровно в восемь утра чертова система выкатила продолжение своей серии издевательств.
Обязательное задание № 3.
Наименование: упор.
Условие: до 23:59 выполнить пятьсот отжиманий от пола. Допускается выполнение частями.
Полтыщи отжиманий? В поезде? Капец.
Ноги мои системе, значит, вчера сломать удалось, теперь она взялась за руки. Что дальше? Я буду кивать на скорость и две тысячи раз повторять скороговорки, пока язык узлом не завяжется? Или нужно будет пробежать пятнадцать километров в условиях поезда?
Но долг есть долг, и я, скрипя и кряхтя как старый дед, полез с полки выплачивать этот кредит. И не спрашивайте, как мне это удалось и как я объяснял это Кире. Главное, у меня получилось делать такие отжимания, которые система засчитывала.
– Опять форму набираешь, Ром? – сонно спросил Гридин, заглянув в наше купе по дороге к умывальнику.
– Набираю, Миш, – выдохнул я, не сбавляя счета. И подумал, что в голосе моем, кажется, слышится не спортивный энтузиазм, а желание убивать.
– Ты вчера ее уже набрал, я видел, как ты до купе шел. Как Валентина Егоровна с полным подносом.
За завтраком моя походка не укрылась и от Руденко. Она дождалась, пока я доковыляю до стола, и кивнула на место напротив.
– Так, Гончаров. Что с ногами? Только не рассказывайте мне, что отлежали. Такую походку я знаю: перезанимались. С чего вдруг прямо в дороге?
– Поспорил сам с собой, Лариса Матвеевна. Что к институту буду в форме. Вчера начал с ног, сегодня взялся за отжимания.