Страница 147 из 160
– А я пока сравниваю, – сказала она. – С гарантированной стипендией можно выбирать спокойно. Одно скажу, Ром. В Новосибирске у нас уже есть люди, с которыми можно делать настоящее дело. В Москве придется знакомиться заново.
Договорить нам не дали. Откуда‑то сбоку вынырнула Ленка Пападаки и, взяв меня под руку, повисла на локте так основательно, точно мы с ней ходили парой минимум лет пять.
– Ромочка, там механическую руку привезли, манипулятор! Дают попробовать, я уже очередь заняла! Кира, мы быстро!
– Ну да, конечно, – сказала Кира привычно покладисто, но на этот раз с усмешкой, и уткнулась в свою книжку.
Манипулятором дело, разумеется, не ограничилось. Ленка водила меня по павильону, как трофей по площади.
– А это Гончаров, – объявляла она у каждого стенда. – Тот самый, который взял все десять баллов Большого жюри. Один на всю страну, между прочим.
И держала меня под руку так выразительно, что у третьего стенда дежурная спросила, не подаем ли мы документы вместе. Я вежливо выкручивался и с тоской думал, что с системой торговаться проще: у той хотя бы условия написаны в окне.
У спортивного стенда нас нашла Нина.
– Знакомая картина, – прищурилась Ленка. – Вы же с корта, да? Я вас помню, вы с Ромкой играли.
– Играла. И даже пару геймов взяла, пока у него завод не кончился, – ответила Нина, при этом улыбаясь мне. – Поздравляю, Роман. Первое место тебе идет.
– Спасибо. И тебя поздравляю: третья на всю страну – это сильно.
– Знаю, – согласилась она без всякого кокетства и глянула на Ленкину руку у меня на локте. – Держись, Роман. Экскурсовод у тебя, я смотрю, серьезный.
– Экскурсовод, между прочим, добровольный и совершенно бесплатный, – гордо сказала Ленка и на всякий случай перехватила мой локоть покрепче.
Нина засмеялась, кивнула нам обоим и ушла к своим.
К двум часам ярмарка закрылась. Книжка распухла от штампов, а в голове гудело от чужих обещаний. Шестьдесят вузов, а выбор на самом деле сводился к двум городам. Москва – это Кологривов, фундамент и семинар по субботам. Новосибирск – это институт, лаборатория с первого курса и люди, с которыми уже сейчас можно делать общее дело. Всем, кто спрашивал, я отвечал одинаково: предложения подождут, решать буду дома, с семьей.
До пяти оставалось еще одно дело, и откладывать его дальше было некуда.
Вяземского я нашел у корпуса, на скамье, с раскрытой книжкой предложений на коленях. Он выслушал мою просьбу молча, и с каждым словом бровь у него поднималась все выше.
– Издеваешься… – заключил он наконец. – Лучший выпускник страны с абсолютным результатом просит поучить его кланяться?
– Не издеваюсь. Вечером государь, а я протокола не знаю даже приблизительно. Ты при дворе бываешь с детства, сам говорил, что знаком с княжной. Больше мне спросить некого. Поможешь?
– А что мне за это будет? – прищурился он.
– Ничего, – сказал я по‑простому. – В том и штука, Костя. Заплатить мне тебе нечем, да и нельзя тут платить. Просто помоги.
Он посмотрел на меня, а потом коротко усмехнулся.
– Ладно, так и быть. Только учить буду не ради тебя. Ты теперь первый лауреат, Гончаров, нравится нам обоим это или нет. Опозоришься перед государем – бросишь тень на Испытание и всех, кто его прошел. Этого я не допущу. Вставай, времени мало.
Он закрыл книжку, поднялся со скамьи и застегнул пиджак на верхнюю пуговицу.
– Начинаем с обращения. В первый раз говоришь полностью: «ваше императорское величество». Дальше в том же разговоре можно короче, «государь». Сокращать до «величества» нельзя, это лакейская манера.
– А если княжна рядом стоит? – спросил я.
– «Ваше императорское высочество», и никаких имен, Гончаров. Даже если она назовется сама. Такие дозволения дает она, а не ты.
Он отступил на шаг и показал короткий поклон головой и плечами с прямой спиной.
– Вот так. Не в пояс, ты не в театре. На гражданской церемонии перед государем на колено не встают, это только на присяге и при пожаловании. Футляр берешь левой рукой, правая свободна.
– Почему левой?
– Потому что правую он может подать, – терпеливо объяснил Костя. – Сам первым руку не тянешь никогда, ни ему, ни княжне. Подадут – пожмешь. Не подадут – поклонился и пошел.
– А пошел куда?
– Вправо, к краю сцены. Сначала шаг назад, потом поклон, и только после этого поворачиваешься. Спиной к государю сразу не встают. Футляра нет, держи. – Он сунул мне свою книжку предложений и встал напротив, изображая государя с таким ледяным достоинством, что мне на секунду стало не по себе. – Пошел.
Я шагнул навстречу, принял книжку левой и на автомате сунул вперед правую.
– Убери, – ровно сказал Вяземский. – Ты сейчас предложил государю поздороваться. Еще раз.
Со второй попытки про руку я помнил, зато сразу развернулся и пошел.
– Спина, Гончаров. Ты ему спину показал на всю страну. Еще раз.
С третьей я сделал все пять шагов так, как он велел, и Вяземский разжал наконец сцепленные за спиной пальцы.
– Сойдет, – сказал он, забирая книжку. – Не придворная выучка, но деревенщиной не сочтут. Вечером не части, слушай церемониймейстера и помни про левую руку.
– Спасибо, Костя.
– Не благодари. Считай, что я это не для тебя делал, а для порядка.
Он ушел, а у меня перед глазами коротко мигнуло окно:
Проверка пройдена.
Обязательное задание № 1 выполнено. Осталось: 13.
Понятия не имею, чем грозят оставшиеся тринадцать заданий, но кажется, кое‑что о целях системы я начал понимать.
[1] Это вы в этом году получили десять дополнительных баллов? (англ.).
[2] И что вы собираетесь делать дальше? (англ.).
[3] Износ уплотнений, цикл нагрузки и лунная пыль (англ.).
[4] Где вы учились на инженера? (англ.).
[5] Пока нигде (англ.).
[6] Вот это мы сегодня и собрались обсудить (англ.).