Страница 137 из 160
– Долгоруковы всегда отдают долги, – с угрозой в голосе сказал он. – Запомни это, Гончаров.
Потом подхватил куртку, швырнул свою ракетку на скамью и ушел, не сказав ни слова ни нам, ни Нине, и вскоре его долговязая фигура исчезла за соснами.
– Ром, – осторожно заговорил Гридин, глядя на меня во все глаза. – Ты где так научился? У вас в Светлогорске, поди, и кортов нет!
– Есть, – не согласился я, вспомнив встречу с компанией Трубецкого на Косе. – Но тут дело не во мне. Боря вообще не напрягался поначалу, думал, одной левой справится, а когда не получилось, начал злиться и допустил ошибки.
– Злой Ромка был, – заметил Ковальчук. – Как Долгоруков Гришину удочку сломал, у Ромы прям глаза загорелись, я видел. Думаю, злость за него и сыграла.
– Может и так, – пожал я плечами. – Сам не ожидал, если по правде.
– Злость… – недоверчиво повторил Мишка. – Мне бы на химии так завтра разозлиться.
Окно системы не заставило себя ждать.
Аренда активна: 00:47:12…
Оплата зафиксирована: следующее персональное предложение будет принято автоматически.
Отмена условиями обслуживания не предусмотрена.
Ладно, счет придет – тогда и посмотрим, кто кого. А сейчас у меня тут был человек с чужой сломанной удочкой, и его беда, в отличие от моей, решалась прямо сегодня.
– Гриша. Иди сюда. Держи.
Я протянул ему обе купюры. Он посмотрел на деньги, на меня, и руки у него не поднялись.
– Ром, ты чего… Это же твой выигрыш.
– Заработанный на твоей удочке. Я тебе перед геймом что говорил? Ставят только свое. Вот и запомни это не головой, а деньгами, так надежнее. Сначала купишь студенту замену, такую же или лучше. Потом – гостинцы родне, раз уж деньги завелись. А вот извиняться пойдешь сам, без меня. Скажешь как есть: поставил чужую вещь на спор, вещь сломали, вот замена, простите дурака. Это твоя часть работы, Гриш, и ее за тебя никто не сделает.
– Скажу, куда ж я денусь… – сказал Гриша. Уши его горели, но смотрел он уже не в покрытие, а на меня. – И я верну, Ром. Все пятнадцать, до копейки. У меня дома заначка есть, с путины.
– Вот дома и сочтемся, долг не горит.
– Кстати, а Долгоруков‑то аж пять сотен на кон поставил! – вспомнил вдруг Гридин. – Это же какие деньжищи! Ты как с него их стребуешь‑то, Ром?
– Да брось, – отмахнулся я. – Не буду я ничего требовать. Захочет отдать – скажу, пусть лучше в детский дом переведет, а мне его деньги на фиг не сдались.
– Кто его вообще просил удочку ломать? – вздохнул Гриша. – Могли бы просто на нее сыграть.
– Между прочим, спортивный отдел в торговом центре работает до шести, я вывеску видел, когда нас на экскурсии мимо возили, – подал голос Ковальчук, взглянув на часы. – Это, считай, по пути, крюк небольшой. Успеваем и туда, и на рыбалку. Посидим у заводей часок, да и рванем назад, как Корнееву обещали.
– Точно! – встрепенулся Миша. – Гриш, пошли, вместе выберем. И обломки забери: покажешь тому студенту, что не потерял, а сломали.
Гриша бережно подобрал обломки, приладил их к остальным удочкам, и втроем они двинулись дальше: впереди Гриша, за ним Миша с хлебом и банкой червей, замыкал Ковальчук.
– Ром, а ты? – обернулся Миша.
– Догоню. Или на берегу встретимся, дорогу вы теперь знаете.
Никого догонять я не собирался. Пока говорил с парнями, заметил, как разочарованно убрала свою ракетку Нина. Похоже, я увел у нее и партнера по игре, и половину тренировки. А ведь у меня еще оставалось сорок минут арендованного чужого навыка.
Нина уже собирала мячи у ограды, когда я кивнул на скамью, где лежала брошенная Борина ракетка.
– Сыграем? А то партнер твой ушел не попрощавшись. Только мне бы ракетку…
– Бери Борину, я ее потом занесу, он за ней все равно явится, – предложила Нина. – Под мою ответственность.
Я взял ракетку, девушка отошла к линии, а я предложил:
– И подавай лучше ты. Принимать я, как выяснилось, умею, а с подачей у меня пусто. Не спрашивай почему – все равно не объясню.
– Вот и проверим, – усмехнулась она.
Играл я расслабленно, убрав почти все, что умело чужое мастерство: не резал, не бросал свечи, не бил по углам, а держал мяч длинно и ровно, возвращая его туда, откуда Нине было удобно атаковать. Кажется, она что‑то заподозрила, а то и разобралась в этом к третьему розыгрышу – стрельнула взглядом через сетку, но промолчала.
А потом пошла настоящая игра, с разменами по десять ударов, и мне было попросту хорошо: мяч стучит, дыхание работает, голова пустая. Если бы не висело где‑то на краю сознания, что в любой момент система вернется с предложением, от которого я не смогу отказаться, вечер был бы прекрасен.
– Вот теперь похоже на игру, – сказала Нина в перерыве, поймав мяч ладонью. – А то Боря последние полчаса выяснял отношения вместо тенниса. Со мной, с вами – со всеми подряд.
– А чего он сегодня такой заведенный? – чуть запыхавшись, спросил я.
– Ненавидит проигрывать, – просто ответила Нина. – Сегодня мне влетел, вчера – тебе, Юсупов рассказывал, да и результаты подтверждения у него хуже, чем у всех ваших приазовских. А сегодня, видно, сам себе все это припомнил и взбеленился. – Она глянула в ту сторону, куда ушел Боря. – Он себе сегодня не помог. Совсем. Только хуже все сделал. Теперь еще и долг на нем висит, и вряд ли он про это расскажет дома. Значит, придется выкручиваться.
– А ты почему с ним играешь, если он такой?
– Потому что здесь он единственный, кто держит мяч дольше трех ударов. Я сюда, помимо экзаменов, не гулять приехала, каждый вечер тренировки. Дома у меня тренер, а здесь приходится играть с тем, кто есть. Теперь вот, может, буду выбирать. – И она улыбнулась. – Еще?
Я охотно кивнул и принял стойку.
– Слушай, а где ты так научился принимать? – спросила она после следующего размена. – Удар поставленный, по мячу видно. Так любители не бьют.
– Если скажу, что нигде, поверишь?
– Нет.
– Вот и я себе не верю, – сказал я.
Нина посмотрела на меня долгим взглядом, ничего не сказала и подала.
А потом, посреди очередного размена, чужое мастерство просто кончилось. Случилось это ровно через час, секунда в секунду, как и было написано в окне. Мяч от моей ракетки ткнулся в сетку, а по следующему я и вовсе промахнулся.
– Устал? – спросила Нина.
– Кончился завод, – почти не соврал я. – Все, дальше я тебе не партнер. Разве что мячи собирать.