Страница 136 из 160
Глава 15 Персональное предложение
Пару секунд я стоял и смотрел на эти строчки, чувствуя, как под ложечкой становится холодно и пусто. Я же не нажимал! В смысле, я же отвечал Нине, а не системе, и она не настолько тупа, чтобы этого не понять!
Или… И тут до меня дошло. Ведь однажды я уже отвечал ей вслух, сказал «нет», а система услышала и исполнила. Видимо, ей без разницы, подумал я ответ или сказал вслух, контекст она не считывает. Или делает вид. Короче, ей без разницы: прозвучало «принимаю» при открытом окне – и этого ей хватило.
Ну что, Гончаров, поздравляю. Ты, старый осторожный зануда, полжизни читавший любую документацию до последней сноски, подписал не глядя самый мутный из всех. Провела тебя система, как есть провела, на такую же удочку подсадила, какую только что сломал Боря, и наживку подобрала грамотно: не для себя ведь стараешься, для Гриши. С такой наживкой я заглотил до самого поплавка. Вот же… Поняла, на чем я даю слабину.
Причем ладно Гриша, но и я тоже идиот, полез в чужой спор, поддался на провокацию… Не иначе, гормоны юного тела дают о себе знать, притупляя здравый смысл, который должен быть у взрослого. Впрочем, много ли я видал взрослых, которые всегда вели себя здраво? Даже во власти… такую дичь творили, вспоминать мерзко.
Вспомнился коллега, ради молодой любовницы отказавшийся от прекрасной семьи и в итоге потерявший все. Вспомнился другой, что зачем‑то отдал все накопления телефонным мошенникам. Тут же всплыл третий, пятидесятилетний адекватный мужик, вице‑президент одной не самой маленькой компании, набравший кредитов, чтобы вложиться в крипту на пике стоимости биткоина. Вот только биток дальше расти отказался и припал почти вдвое, а банк ждать, когда мужик отобьется, не захотел.
Ну и я. Если б не система – проиграл бы, но не стыдно, есть кому. Зато размялся бы.
А теперь я в полной… проблеме. Именно сейчас, в важнейшие дни подтверждения я, по сути, стал рабом, потому что подлая система теперь может с полным правом навязать мне нечто, от чего я не смогу отказаться. А уж с ее чувством юмора я знаком не понаслышке. Так что…
Ладно, прорвемся. Не будет же она меня совсем под танки бросать?
В общем, зарубку на будущее я сделал тут же: при открытом окне – рот на замок. Ни «да», ни «нет», ни «принимаю», ни единого лишнего слова вслух, о чем бы меня ни спрашивали живые люди.
Все эти мысли пронеслись за пару секунд, а по телу тем временем растекалось странное чувство: плечо само собой освободилось, словно его отпустило незаметное напряжение, вес перетек на переднюю часть стопы, и корт я вдруг увидел не площадкой, а разлинованной задачей, где у Бориной стойки – слабый левый угол.
– О‑о‑о, – протянул Боря, не веря своему счастью. – Сам рекордсмен снизошел до простых смертных и готов дать мастер‑класс! Не переживай, Гончаров, продуешь – с тебя ничего, кроме позора. Но уж позор я тебе организую в лучшем виде, у меня к этому талант.
– Погоди, – покачал я головой. – Я проиграю – позор на мою голову. А если выиграю, получу несчастные пятнадцать рублей? Ну нет, дружище, так нечестно. У тебя дед мастер спорта, с детства тебя тренировал, а я ракетку, может, впервые в жизни держу.
– И правда, Борь, как‑то несправедливо получается, – подлила масла в огонь Нина, ехидно улыбаясь. У девчонки, видимо, к Долгорукову были какие‑то свои счеты.
Гридин и Ковальчук поддержали ее одобрительными возгласами.
– Что, пятнашки мало? – хохотнул Боря. – Как насчет двадцатки?
Я, все еще злившийся на идиота Гришу, кретина Борю и подлую систему, издал смешок:
– Ты все‑таки меня боишься, Долгоруков. Ты же уверен в своей победе. Так чего стесняешься? Ты ничем не рискуешь, даже если миллион поставишь!
– Играю только на свои, – гордо заявил Боря.
– Хочешь сказать, что за всю жизнь накопил одну двадцатку? – злорадно поддал угля Гриша. – Да у меня в заначке и то больше! Просто я с собой не взял, коплю на мотоцикл!
– Вы меня достали! – покраснел Боря. – Ставлю пятьсот рублей! Довольны?
Я кивнул:
– Играй, Боря. Подача твоя.
Нина молча протянула мне ракетку, и правая ладонь сама нашла удобную полузападную хватку, а левая придержала ракетку за шейку – бог ты мой, пять минут назад я и слов таких не знал.
Первую подачу Долгорукова я прочитал еще до удара, по тому, как ушла в сторону рука с мячом, стало понятно, куда она ляжет. Тело уже было там. Встреча, короткий сухой щелчок – и мяч ушел от меня по линии, навылет. Боря даже не двинулся. Он, по‑моему, не сразу понял, что розыгрыш кончился.
– Ноль – пятнадцать, – сказала от ограды Нина, потому что Боря объявлять не спешил.
– Есть! – хрипло выдохнул за оградой Миша.
– Тихо ты, – осадил его Гриша, хотя сам от азарта аж подпрыгнул. – Не сглазь.
Следующий мяч Боря подал уже со злостью, под левую – левая рука сама съехала с шейки на ручку, и хватка перестроилась под двуручный бэкхенд. Я вернул мяч глубоко под заднюю линию. Боря погнал меня в угол, но я поймал его на противоходе, и он, разворачиваясь, сорвал удар в сетку. На третьем розыгрыше он пошел к сетке накрывать… и чужое мастерство во мне перебросило его свечой, в полуметре от задней линии. А четвертый розыгрыш вышел длинным – начавший паниковать Боря бил старательно, без фокусов, просто чтобы не отдать. Я катал мяч из стороны в сторону, и в какой‑то момент у Бори открылась вся левая половина. Кисть с заемным мастерством знала угол, и мяч лег в линию, поднял облачко белой пыли и укатился к ограде.
– Гейм, – сказала Нина и добавила с той же судейской беспристрастностью: – Гончаров.
Парни за оградой завопили так, что я чуть не оглох. Но сам я ни радости не ощутил, ни куража, ни даже злорадства. Заемное мастерство отработало свое, а я постоял рядом. В компьютерных играх это называлось читерством: врубил чужой код и играешь на уровне, которого не заслужил. Слышал, что Нина за свою технику платила годами тренировок на корте с шести лет. Да и сам Борис оттачивал мастерство потом. А я свой гейм купил. Потому и радости никакой.
Разве что… мы же спокойно шли мимо, на рыбалку. Долгоруков решил в который раз унизить нас, но в итоге сам сел в лужу. Так что пусть совесть мучает его, а мне за эту победу еще предстоит расплачиваться.
Боря с пылающими ушами подошел к сетке и долго подбирал слова. Не подобрал, а потому молча вытащил из кошелька десятку и пятерку и протянул мне.
– Остальное верну до конца подтверждения, – прохрипел он. – При себе не имею всей суммы.
– Это необязательно, Боря, – сказал я.