Игра в невидимку

— Протестую, Ваша честь, – спокойно поднялась Рамона, обрывая сдавленные смешки. – Спекулятивно.

— Я могу ответить на вопрос, если необходимо, Ваша честь, – реакция Паркер заставила всех в зале смолкнуть, а Чейза как-то совсем недобро сощурить глаза.

— Отвечайте, миссис Паркер, – приказал судья и следом обратился к обвиняемому: – Впредь, мистер Хейз, советую воздержаться от подобных формулировок. Я не позволю превратить заседание в фарс.

Новый кивок от Хейза, на этот раз короче и с куда меньшим пафосом. Эмили подняла взгляд и посмотрела прямо в его лицо, ища зрительного контакта, но тот не спешил отвечать тем же.

«Что это, Чейз? Неужели волнение?»

— Прежде всего прошу заметить, мистер Хейз, что вы не подозреваетесь в убийствах, а обвиняетесь. – Паркер выдержала паузу, наблюдая, как подскочила вверх его губа. – Во-вторых, не мы называем вас Невидимкой, а, прежде всего, вы сами. И наконец, последнее: вы обвиняетесь в пяти убийствах первой степени и вскоре будете обвинены еще в ряде преступлений на основе улик и фактов, мистер Хейз, а не ваших низкопробных статей.

— Протест, Ваша честь! – взвизгнул Хейз так громко, что, кажется, сам удивился собственному голосу и прикрыл рот рукой. По залу прошлись шепотки, превращаясь в назойливый шум.

— Тишина во время заседания! – Судья несколько раз стукнул молотком и развернулся к Эмили, его раскрасневшееся лицо нависло над ней словно туча: – Еще одна такая выходка, офицер Паркер, и вы будете оштрафованы за неуважение к суду! Не мне вам объяснять, какие еще дисциплинарные меры последуют за этим, я ясно выражаюсь?

— Да, Ваша честь. – Эмили не выглядела виноватой, отнюдь. Она кинула взор на Рамону и явно не уловила в ее выражении и нотки неодобрения. Лично я был готов аплодировать стоя.

— У меня больше нет вопросов, Ваша честь, – закончил обвиняемый и отошел обратно к своему месту, будто даже уменьшившись в размерах.

— В таком случае суд вызывает свидетеля Адриана Ларсена.

Новый стук молотком. Я поднялся, пока Эмили вперевалку возвращалась к нам, ни разу более не взглянув в сторону обвиняемого. Само заседание как декорации к триумфальному дебюту, к которому Хейз шел столько лет, а на деле: лишь короткие минуты славы, после которых он – снова серое ничто на дешевеньком стуле.

— Удачи! – Вивьен украдкой коснулась моего плеча.

Почуяв свежую кровь, Рамона, как акула, выплыла из своего убежища мне навстречу. Но сейчас главная цель, ради которой мы все оказались здесь, стояла поодаль, сложив руки на груди и внимательно слушая. Мин всегда умел это лучше всех – слушать других.

— Мистер Ларсен, всего несколько минут назад ваша коллега рассказала нам о жестоких убийствах, совершенных подсудимым, – начала миссис Спаркс. – Но не могли бы вы рассказать, как именно каждое из них связано с мистером Хейзом, с вашей точки зрения?

— Если вы не против, я пойду в обратном хронологическом порядке, – ответил я.

— Как вам будет удобно, детектив, – согласилась прокурор.

Я по-прежнему смотрел на Мина, и мне вдруг представилось, что все люди исчезли, а говорю я только с ним. Просто рассказываю напарнику детали скверного дела, сидя в нашей прокуренной каморке. Дурацкая, кстати, была каморка. Хорошо, что Бернелл перекрасила стены.

— Начинай, Ларсен, – дал отмашку Кэп.

И я заговорил:

— Последняя жертва, младший детектив полиции Хан Мин Хе, по поручению начальства изучал старые полицейские архивы, именно он проследил связь между ранее упомянутыми делами. Благодаря его работе мы узнали о первых убийствах Невидимки и смогли установить личности некоторых жертв. По нашей версии, младший детектив Мин обнаружил детали, указывающие на то, что именно Хейз являлся убийцей, за что в итоге поплатился собственной жизнью. Его вклад в расследование.. неоценим.

«Я никогда не говорил Кэпу, что восхищаюсь его работой. Пускай он услышит это хотя бы вот так».

Кашлянув, я продолжил:

— У нас имеется целый ряд улик, указывающих на виновность Хейза, которые весьма подробно перечислила инспектор Паркер. Отдельно хочется упомянуть обездвиживание и удаление глаз – своеобразный почерк маньяка, о котором так подробно писал подсудимый в своих статьях.

Мин одобрительно кивнул, но Рамона перекрыла собой обзор, встав напротив. Ее очки блестели, отражая свет ламп, что придавало и без того цепкому взгляду еще большую глубину.

— Спасибо за подробный ответ, мистер Ларсен. Прежде чем мы перейдем к остальным убийствам, могли бы вы кое-что пояснить для суда: зачем Невидимка вырезал своим жертвам глаза?

— Протестую, Ваша честь! Спекулятивно, – тут же подорвался Чейз.

Однако прокурор легко отбила:

— Свидетель также имеет квалификацию профайлера и компетентен давать подобные оценки. – На миг мне показалось, что за губами миссис Спаркс виднеются сразу три ряда зубов.

— Отклонено.

«Готовься, сукин сын».

— В криминологии есть такое понятие, как «Триада Макдональда», – начал я, пригвоздив взглядом этого скользкого ужа́ в тесном костюме. – Простыми словами, экспериментально установлено, что наличие таких симптомов, как зоосадизм, пиромания  и энурез , в детстве связано со склонностью человека к насилию в будущем. Наш обвиняемый обладает всеми тремя.

У́ж пришел в движение, ерзая на сиденье.

«Стыдишься своей мокрой проблемы? Подожди, я только начал».

— Энурез вызывает острое ощущение неловкости, которое затем перерастает в гнев на самого себя, а позже в стремление компенсировать собственную неполноценность..

— Протестую! – выпалил Чейз, поперхнувшись слюной. Капля некрасиво повисла на его подбородке, ломая выверенный образ.

— Суть протеста? – переспросил судья, но Хейз не нашелся с ответом. – Отклонено, продолжайте, детектив Ларсен.

— Чувство неполноценности вызывает потребность в компенсации через причинение вреда другим, зоосадизм и поджоги – способы установить собственную власть, равно как и убийства. При этом ощущение никчемности никуда не уходит, – «Да, Чейз?» – лишь притупляется после короткого торжества собственной силы. По моему мнению, и это было подтверждено другими экспертами в данной области, удаление глаз жертвам обезличивает их, с точки зрения убийцы. Он видел презрение, которое испытывал сам к себе, в глазах каждого убитого и потому вырезал им глазные яблоки.