Игра в невидимку

Теперь настала моя очередь стать опорой для него. Потому что единственный, кого Адриан Ларсен никогда и ни за что не кинется спасать, – это себя самого.

И раз все слова были уже сказаны, я выбрала иной способ.

— Адриан, иди ко мне. – Я потянула его за руку.

Мысленно Ларсен все еще пребывал не здесь, но что-то внутри него мгновенно отозвалось на мое касание. Взгляд медленно поднялся, поймал меня в фокус – напряженный и заинтересованный одновременно.

«Норвежский дьявол..»

Иногда мне казалось, что нет ничего более возбуждающего, чем темный блеск, проступающий в льдистых глазах, когда Адриан смотрит на меня так. Будто нет ничего более желанного во всем мире, будто в нем вообще не осталось ничего, кроме нас. И сейчас в этих глазах боролись три демона Адриана Ларсена: одержимость, желание и азарт. Я хотела стать добычей каждого.

— Нет. – Я остановила его движение, когда он попытался снять с меня мокрую футболку, и мягко надавила на его плечи, усаживая на край кровати. Сама осталась стоять перед ним.

Мои пальцы подцепили края влажной ткани и потянули вверх, глаза неотрывно следили за ним, а его – буквально пожирали мое тело. От холода кожа покрылась мурашками, а грудь стала напряженной, и я знала, что сейчас Адриан изнывает от желания пройтись по ней языком. Он издал гортанный рык сквозь стиснутые челюсти, пока я, дразня его внутреннего зверя, ласкала себя.

«Это только начало, милый».

Следом пришел черед остальной одежды и белья. Когда последний кусочек ткани коснулся пола, Ларсен нетерпеливо сжал простынь, а я на миг залюбовалась проступившими от напряжения венами на его руках.

— Ложись, – приказала я.

Он подчинился с поистине дьявольской ухмылкой. Мне стоило немалых усилий, чтобы не стиснуть бедра от нахлынувшего желания. Потому что в такой позиции, с оголенным накачанным торсом, на котором поблескивали капли воды, Адриан Ларсен выглядел как греческий бог, как сам грех. И мне хотелось поддаться его темному искушению безо всякого промедления.

Моя сдержанность – всего лишь иллюзия, которую он сразу раскусил. Рядом с ним я неизбежно превращалась в натянутую струну, ожидающую прикосновения желанных пальцев. И он точно знал, как играть мою мелодию. Даже сейчас Адриан все контролировал, смотря на меня своим «я ведь все равно возьму тебя, Бернелл» взглядом, а я словно частично вылетала из собственного тела.

— Что ты задумала, Веснушка? – спросил он, пока я неспеша освобождала его от брюк.

Вместо ответа я завела его руки за голову, вытянула ремень из петель и приступила к связыванию. Мои движения были неуверенными, он определенно справлялся с этим лучше. Но мне удалось его удивить – Адриан выгнул бровь, а затем тихо рассмеялся своим бархатным, слишком низким смехом. Это было похоже на укрощение дикого зверя, и я не была уверена, что он поддается дрессировке.

Зафиксировав его запястья, я залезла сверху, вновь залюбовавшись крепким телом, растянувшимся прямо подо мной. Порой мне хотелось попробовать Адриана на вкус, как самый изысканный деликатес, поглощать кусочек за кусочком – растворить в себе. Чтобы он стал только моим, весь без остатка.

— Ты ведь знаешь, что можешь делать со мной все, что пожелаешь, Бернелл? – на выдохе произнес Ларсен, когда мои ногти оставили розовые отметины на его прессе. – Я весь твой.

«Он определенно читает мои мысли.. И пусть».

Дыхание Адриана стало глубже, тяжелее. Но он все еще слишком хорошо владел собой, а я желала пробить этот контроль. Дать нам обоим свободу. Двигаясь дальше, я отмечала все более яркую реакцию, но не позволяла касаться меня в ответ. Это превращалось в сладкую агонию для нас обоих: все нутро болело и ныло, прося его близости, и я была уверена, что он испытывает то же самое.

Я сомкнула губы на его твердой, напряженной плоти, пройдясь по всей длине, лаская так, как нравилось именно ему. Адриан глухо застонал, когда я вобрала его глубже – до выступивших в уголках моих ресниц крошечных слезинок, послышался треск сжимаемого им изголовья. Я хотела видеть, как подкатываются голубые глаза от томительного удовольствия, как напрягаются бугристые мышцы, пока он борется с самим собой.

Адриан, наконец, не выдержал, сдавленно рыкнул – его руки импульсивно потянулись ко мне, натягивая узел. Но я отстранилась, не давая ему желаемого.

«Победа или проигрыш?»

— Только губами и языком, Ларсен, – прошептала я на ухо, глядя на вспыхнувший в его зрачках огонь. – Сегодня ты можешь касаться меня только губами и языком.

— И где ты хочешь, чтобы я это сделал? – Хриплый шепот в ответ разлился магмой, обугливая мои вены.

— Сначала здесь. – Я перекинула волосы, отдав оголенную кожу во власть его рта, и едва не захлебнулась от остроты ощущений: – Черт..

Депривация его касаний, его жесткого языка, прошедшегося по всей шее, сыграла со мной злую шутку. Одно-единственное движение отозвалось во мне с силой взрыва атомной мини-бомбы, и я на мгновение утратила связь с реальностью.

— А теперь?

Новый вопрос. Новый приступ дрожи, которую я уже не могла унять.

— Здесь.

Я оперлась на обе руки, нависая над его головой. Теперь моя грудь и живот находились прямо перед его лицом, а я впервые не испытывала смущения из-за своего шрама. Я чувствовала, что Адриан смотрит на него, но больше не боялась увидеть в его глазах отвращение. Он нежно прикусил полушарие груди и следом спустился поцелуями вдоль ребер, водя языком по выжженным меткам. Это давно забытое чувство его губ так далеко на моем теле было похоже на эйфорию, и я больше не сдерживала жалобные стоны.

Ремень клацнул и оказался сорван к чертовой матери – я слишком хреново стягивала узлы, а Ларсен слишком хотел меня. Сильные руки схватили меня за бедра, прочно удерживая на месте. Я была уверена, что завтра увижу темные отметины от его пальцев на молочно-белой коже и мне это понравится.

— Не смей отдаляться, Бернелл.

Я безропотно подчинилась, осознав, что все это время находилась в его власти. Мое превосходство – его королевская услуга. Когда язык Адриана очертил внизу моего живота неясную фигуру, собирая горячую влагу, с моих губ сорвался поток дрожащего воздуха. Не отдавая себе отчета, я стиснула волосы на его затылке, требуя большего, а когда он втянул в себя разгоряченную плоть, и вовсе перестала дышать.