Игра в невидимку

Что он делал со мной? Как ему удавалось одновременно обездвижить, лишить дыхания, нормального сердцебиения и расплавить меня? Заставить превратиться в жидкую ртуть, раствориться в ощущениях и полностью отпустить себя?

Адриан крепко удерживал меня за ягодицы, фиксируя прямо над своим лицом, а я больше не узнавала себя. Его язык, губы, пальцы доводили меня до пика так резко и мощно, что я начала беспорядочно выкрикивать молитвы вместе с проклятиями, двигаясь навстречу ему. Где та девушка, которая не выносила собственного «уродства»? Где та, кто натягивала майку, только чтобы не позволить своему парню увидеть шрамы?

Прямо сейчас я смотрела на отражение в мутном зеркале – на нас, слитых в одной точке, и казалось, что никогда не видела ничего прекраснее. Ничего правильнее, чем эта картина.

Когда руки Адриана на мгновение разжались, я опустилась вниз, соединившись с ним так глубоко, что мы оба застонали в унисон. Мне хотелось отдать ему себя полностью, заместить собой те части, что ломались и умирали в нем от внутренней боли.

Я сплела наши руки.

Забирай.

И продолжила двигаться, даря ему тепло своего тела.

Владей мной.

Адриан проник языком в мой рот, воруя остатки кислорода.

Чувствуй меня.

Адриан

Ночь мы провели без сна не только потому, что я испробовал на Вивьен все мыслимые и немыслимые формы извинений, но и потому, что после пришлось устранять последствия потопа в ванной. К слову, кое-кого вода на полу вполне устраивала – Бармаглот, самый необычный кот во всей Великобритании, устроил нечто вроде водного поло с кусочком упавшего мыла. Правда, потом Вивьен пришлось мыть ему лапы, что уже не вызвало такого восторга у пушистого спортсмена.

Теперь же мы, довольные и уставшие, приняв слоновью дозу кофеина, уселись у барной стойки друг напротив друга. Я смотрел на Бернелл с благодарностью и, кажется, утроенной нежностью: представить себе не мог, что кто-то вообще может быть так дорог, как она. Каким-то непостижимым образом потеря сблизила нас, помогла найти утешение друг в друге.

— Приз «заслуженный придурок года» можно поставить на полку? – Я подлил нам кофе, разглядывая подаренную Мином кружку.

— Думаешь, тебе положена награда? – Вивьен подняла бровь. – Но твои извинения приняты.

Я улыбнулся: две разрядки подряд делали ее весьма покладистой.

— Всегда пожалуйста, Бернелл. В конце концов, место моей женщины – на моем лице.

— Я запомню. И с тебя вафли.

Почти покладистой.

— Не-е-ет, – простонал я. – Ты же знаешь, эту дуру заклинать умеешь только ты.

Дурой я называл вафельницу с диковинным именем Marta, которая в упор не хотела меня слушаться. Только Бернелл удавалось сладить с моей же техникой.

— Может, стоит перестать ее обзывать, для начала? – Вивьен ехидно поставила передо мной коробку молока.

— Хочешь, чтобы я называл ее «Веснушка»?

— Ты играешь с огнем, Ади.

Ранее в подобной ситуации я бы продолжил полемику, но сейчас предпочел уступить и чмокнул веснушчатый нос. Довольная Вивьен вернулась на стул, победно взирая на мои попытки разобраться с книгой рецептов.

— Ты говоришь, что видел Мина.

Я знал, что этот разговор настанет, и внутренне был к нему готов.

— Да. – Я не повернулся, просто продолжил замешивать тесто.

Вивьен выдержала небольшую паузу, по-видимому о чем-то задумавшись.

— Я вижу Лили. – Венчик застыл в моей руке. – Не наяву, во сне. Но очень часто.

Где-то в глубине души я подозревал, что так оно есть, но хотел дать ей время и возможность самой об этом заговорить.

— Почему ты не рассказывала раньше?

— По той же причине, по какой ты не сказал мне про Мина сразу, – спокойно ответила она. – Нас всех что-то преследует, и если произнести это вслух..

— То это станет реальнее, – закончил я.

Бернелл согласно кивнула.

— Ты же понимаешь, что Мина больше нет, а приведений не существует? – осторожно поинтересовалась она, а я прыснул от того, как иронично это звучало в нашем случае.

— Не волнуйся, я полностью осознаю, что видения – плод моего больного сознания.

— Что ты собираешься с этим делать? – нахмурилась Вивьен, копаясь ложкой в банке арахисовой пасты.

— Найду убийцу и посмотрю, как его уводят из зала суда после оглашения приговора о пожизненном. Думаю, в моем случае это лучший вариант терапии.

Бернелл удовлетворилась ответом и, задумавшись, облизнула ложку.

— Знаешь, Адриан, мне кажется, что в тот момент я желала смерти Лили. Я так разозлилась на нее из-за того, что она сделала, из-за всего, что рассказала про Ребекку. Тогда я подумала.. Я подумала, что Лили заслуживает смерти за то, что превратила мою жизнь в кошмар. Поэтому она мне снится. Не из-за самого пожара, а потому что я не спасла ее от Торнхилла раньше. – Вивьен осеклась, готовясь произнести то, что на самом деле мучило ее все это время: – Что, если в глубине души все мы знали, что там творится, просто не хотели замечать?

Наверное, в этот момент не существовало на свете человека, который мог бы ее понять лучше, чем я. Не знаю, сколько раз я проклинал себя за тот дурацкий день рождения.. Надо было выслушать Кэпа внимательнее, проверить и сверить все данные самому, приехать в архив, поднять на уши Паркер, в конце концов. Что, если его убили из-за того, что он тогда нашел? Или еще хуже: из-за того, что он не смог найти?

В любом случае я подвел его. Мин должен был жить, а я..

— Нет, Ларсен. – Вивьен резко оборвала, будто слышала мои мысли. – Знаешь, еще недавно я хотела поехать в Торнхилл, думала, тогда Лили оставит меня, но сейчас я понимаю, что это не сработает. Это расследование – наша возможность искупления, понимаешь? Мы не просто так оказались на Чаррингтон-роуд в тот день, не просто так убийца оставил тело именно там.

— Не знал, что ты стала фаталисткой.

— Я тоже, но с каждым днем убеждаюсь, что все это было неизбежно.

Никто не смог бы сказать точно, кто из нас был прав. Может, все изначально было подстроено самим Невидимкой и не существовало никакого провидения. Одно оставалось бесспорным: игра началась, а мы стали ее частью.