Страница 28 из 79
Добредя до ванной, я даже не стал дожидаться, пока наберется вода, просто залез в объятия холодного фаянса прямо в одежде, ощущая, как тело дрожит то ли от холода, то ли от злости. Алкоголь мгновенно выветрился, выпарился от моей ярости, пока я остекленевшим взглядом следил за стекающей вниз водой. Прошла минута, две.. десять. Слишком холодная или горячая? Я не знал. Знал только, что мне больно, и дело тут, кажется, вовсе не в воде.
Я моргнул. Это было ошибкой – перед глазами пронеслось так много и так сразу, что я закричал, просто чтобы остановить тупые картинки. Лицо Мина, морг, Ким, пустые глаза его отца, идиотский буклет и кольцо..
— Сука!
Кулак со всей силы впечатался в кафель.
Еще.
И еще.
Пока кожа не лопнула, отдавая мерзкой резью на костяшках, почти такой же мерзкой, как и чувство, засевшее внутри.
— Адриан?
Вивьен едва заметной тенью проскользнула в ванную. Я был бы рад видеть ее в любых иных обстоятельствах, но не сейчас.
— Уйди.
Думаю, Бернелл напугал мой голос, потому что она дрогнула перед тем, как сделать шаг вперед. Вероятно, ее «привлек» вид расплывающихся розоватых лужиц вокруг моих рук.
— Я сказал «уйди»! – гаркнул я, не глядя в ее сторону, и зарядил по воде. Брызги разлетелись по комнате, хлопнула дверь.
Идиот.
Я опустил лицо в воду, желая утопить не то себя, не то собственные мысли, и что есть мочи заорал. Туда, в прозрачную пустоту, бессмысленно и глупо, но это было хоть что-то. Иначе меня бы разорвало в клочья – на молекулы, на мои тупые, бесполезные молекулы..
— Легче?
Тихий, но вкрадчивый голос заставил меня вынырнуть в прямом и переносном смысле слова. Вивьен, по всей видимости, не вышла, а лишь захлопнула дверь с внутренней стороны и теперь сидела на небольшой табуретке посреди комнаты.
— Я сказал, чтобы ты уходила. Что-то непонятно?
— Я не уйду. – Твердость ответа посоревновалась бы с непробиваемостью кафеля.
— Почему? – Сложно было представить более идиотский вопрос, но я выдал собственный максимум.
— Потому что ты мне все расскажешь.
Вивьен поднялась на ноги и встала ближе, продолжая терзать меня своими зеленющими глазами.
— Я не собираюсь разговаривать, – обрубил я, тоже вставая.
За счет ванны я теперь возвышался над ней почти на две головы, но Бернелл ни капли не смутилась. Она просто перелезла через бортик и залезла в наполненную ванну прямо в своих домашних спортивных штанах. Вода от нашего общего веса вышла за края, заливая и без того безбожно мокрый пол, а мы стояли друг напротив друга, ведя бессловесную борьбу.
Зеленые глаза ломали неприступность голубых, заснеженные фьорды отчаянно сопротивлялись рвущейся зелени весны. Глупые, глупые фьорды..
— Расскажи мне, Адриан, – напирала Бернелл одними губами, но я четко слышал каждое слово.
— Мне нечего говорить, и ты зря сюда влезла. – Я даже не ощущал, с какой силой сжал желваки, только услышал скрип зубов. Так отчаянно я держал в себе каждое треклятое слово.
— Напиваешься в баре? Отмалчиваешься? – Новый выпад, от которого меня буквально перекосило. Столько боли было в ее лице. – Ты уже делал так в прошлом, второй раз я тебе не позволю. Выкладывай, Ларсен!
— Что я должен тебе выложить, а?! – Я схватил Вивьен за плечи и припечатал к стене, грубее, чем позволил бы себе в нормальной ситуации, но сейчас я больше не контролировал происходящее.
— Расскажи мне все, Адриан, – взмолилась Бернелл, дрожа от страха, но не за себя. Ее голос треснул, потому что она плакала, и с каждым ее словом внутри меня тоже что-то трескалось. – Расскажи, что тебе больно. Расскажи, что испугался. Скажи, что ты винишь себя в его смерти.
— Заткнись! – заорал я прямо ей в лицо.
— Скажи это, Адриан!
— НЕТ! – Я с силой тряхнул Бернелл, вызвав новый всплеск воды, но она не остановилась.
— Скажи это! – Крик, срывающийся, рваный, на грани истерики.
Еще одна волна.
Еще одна капля.
Последняя.
— Что ты хочешь услышать? – взревел я. – Что я виноват в смерти лучшего друга? – Вивьен прикрыла рот рукой, подавляя рыдания. – Что я вижу Мина? Что он говорит со мной, потому что я это допустил? – С каждым словом внутри рвалось, ломалось. Каждое предложение все глуше, тише. Ярость утекала вслед за водой, потому что всегда была только прикрытием. Постыдным прикрытием моего постыдного признания: – Потому что это я виноват. Я не помог, когда был нужен ему, он не должен был умирать. Я.. не могу его отпустить.
— Адриан, ты не виноват. – Теперь был черед Вивьен схватить мои плечи.
— Замолчи.
— Это не твоя вина.
Бернелл сделала шаг вперед, я – два назад. Бессмысленная партия на доске в полфута.
— Нет.
— Это не твоя вина.
Я что было сил замотал головой. Сил было все меньше.
— Это не твоя вина.
— Перестань это повторять, – теперь уже шептал я, ощутив спиной стену.
— Это не твоя вина. – Вивьен взяла мое лицо в ладони, заставляя посмотреть на себя, и вновь повторила: – Это не твоя вина.
Она словно выцарапывала, впечатывала не саму фразу – ее смысл в мое сознание, прямо на подкорку. Сопротивление сломлено, оборона пала. Я с отчаянием прижал Веснушку к себе, из-за чего ее футболка стала насквозь мокрой.
— Ты не виноват в его смерти. – Последний выстрел она направила прямо мне в висок, обвив торс руками.
Слезы хлынули сами, горячие, живые, спасительные, обоюдные. Мы оплакивали его, оплакивали частицу себя, что умерла вместе с ним. Мы оплакивали его смерть и слишком короткую жизнь и вместе с тем напоминали себе, что мы – живы. И это было самое трагичное и самое, черт возьми, освобождающее чувство, что я испытывал.
Вивьен
Я предполагала, что Ларсен выкинет нечто подобное. После смерти его отца я поняла одно: саморазрушение – его способ пережить боль. И наверное, самый честный из всех возможных. Но я также знала: иногда действительно нужно коснуться дна, чтобы ощутить под ногами опору и суметь оттолкнуться.
Адриан даже не подозревал, как сильно помог мне собрать себя по крупицам, когда я потеряла все. У него была врожденная способность – спасать людей, даже не замечая этого. Наверное, поэтому он казался мне.. нет, не просто благородным. Настоящим.
Неужели он правда думал, что испугает меня новостью про видения о погибшем друге? Я выросла в семье, о которой можно было бы написать учебник по психиатрии, и сама никогда не была нормальной. Но Адриан любил меня такой. Со всеми моими демонами, шрамами, призраками и кошмарами. Любил – просто, без «если» и «несмотря на».