Страница 23 из 121
Именно поэтому я решила не уходить, а остаться. Он хотел сделать мою жизнь невыносимой,
используя свое безразличие? Я не буду обращать на это внимания.
Мы оказались в небольшой гостиной, где слуги поспешно поставили стол, разложили какие-то
угощения. Одинокий скрипач в углу заиграл тихую, приятную музыку. Мужчины уселись поодаль на
двух диванчиках, обсуждая какие-то политические дела.
А Арина и её подруга сели рядом со мной. Арина наклонилась поближе, болтала, задавала
вопросы, на которые я отвечала коротко и без подробностей. Роза же внимательно следила за
молодыми людьми. Я видела, что не нравлюсь ей. Она испытывала ко мне очевидную неприязнь.
Наконец, Арина спросила:
– А вы знакомы с бароном Горбуновым Алексеем Петровичем?
Я отрицательно мотнула головой. Даже в памяти Виктории о нём не нашлось ни слова.
– О-о, он сейчас с минуты на минуту должен прибыть. Этот молодой человек очень начитан.
Говорят, хочет стать учёным. Думаю, вам будет интересно. Он очень популярен и метит в
министры образования!
Вместо улыбки я скривилась. Вот уж чего-чего, а интереса к людям у меня не было от слова
совсем.
И, как по мгновению волшебной палочки, дверь столовой открылась – и вошёл он.
Высокий, в дорогом сюртуке, со светлой поволокой презрения во взгляде. Барон. И что больше
всего мне бросилось в глаза – он был весьма высокомерен.
Роза ожила, молодые люди поднялись к нему навстречу и начали почтительно приветствоваться.
Даже Игорь Степанович, который, казалось, был ледяным по отношению ко всем, улыбнулся и
встретил молодого человека очень радушно.
Когда же глаза барона остановились на мне, он хитро прищурился:
– Так это она? – произнёс он странным, насмешливым тоном. – Говорили, что Виктория
Николаевна Боярская – та ещё красавица. Видимо, польстили твоей жене, Игорь Степанович.
Очень польстили.
Я, конечно, выглядела не очень. И хотя после вчерашнего удара по лицу у меня появился
немалый кровоподтек, к утру я в очередной раз убедилась, что заживало на мне всё, как на
собаке. Всё, что осталось от злоключений, я тщательно припудрила, чтобы скрыть окончательно,
но вид все равно был какой-то болезненный.
Неожиданно Игорь Степанович помрачнел, как грозовое облако. Глаза его странно блеснули.
– Я думаю, вам стоит извиниться перед моей женой, – бросил он вновь прибывшему угрожающе,
шокировав окружающих до глубины души. – Виктория Николаевна не должна подвергаться унижению
в собственном доме!
Тишина, образовавшаяся после этого заявления, была такой густой, что её можно было
пощупать. Будущий учёный помрачнел не меньше, однако быстро взял себя в руки и фальшиво
улыбнулся.
– Да я пошутил. Ну что же вы так неразумно всё принимаете всерьёз?
– Виктория Николаевна! – он повернулся ко мне, с насмешкой разглядывая мое лицо. – Вы
красавица, коих поискать ещё! Не обращайте внимания на глупости, вылетающие из моего рта!
Все прекрасно видели, что он лжёт и выкручивается, но формальность была соблюдена. От меня
отстали.
Я же смотрела на Игоря Степановича, совершенно сбитая с толку. Что происходит? Почему он
ведёт себя так противоречиво?..