Страница 22 из 121
Глава 12. Противоречивый муж...
Александра Викторовна укатила. Рано утром следующего дня я наблюдала за ней из окна своей
спальни и видела, в каком раздражении она кричит на слуг и дёргано садится в свою карету.
Чему-то во мне было приятно. Приятно, что хоть маленькое возмездие совершилось.
Однако все эти позитивные чувства мгновенно потухли, как только я вспомнила, в каком
положении нахожусь. Скорее всего, мне даже поесть никто не принесёт, – подумала печально, –
однако очень удивилась, когда завтрак принесли вовремя. Причём тот оказался довольно-таки
неплохим, сытным: каша, фрукты, сливки.
Позавтракав и почувствовав прилив сил, я продолжила заниматься рукоделием. Кстати, пару раз
приходили служанки – кто-то, чтобы поменять воду для умывания, кто-то — прибраться. И все
они вели себя на удивление осторожно, не так, как раньше. Никто не задирался, не смотрел на
меня высокомерно. Правда, время от времени я всё-таки ловила их косые взгляды.
Потом мне это надоело, и я прямо спросила у очередной:
– В чём дело? Почему ты на меня так смотришь?
Она вздрогнула и тут же отвела глаза.
– Ничего, госпожа, всё в порядке. Я просто прибираюсь.
Я отложила вышивание, поднялась на ноги и посмотрела на неё крайне строго.
– Рассказывай последние сплетни этого дома!
Девушка смутилась. К счастью, мне попалась не очень умная, можно сказать, глупенькая
служанка, которая не выдержала моего, скажем так, давления и тут же всё выложила:
– Вас боятся. Ваше положение в доме изменилось.
– Почему это? – удивилась я.
– Из-за вас господин выгнал Дуню, а братьев её отправил в темницу. Оттуда быстро не
выходят… если выходят вообще. Все думали, что хозяин к вам равнодушен…
Она запнулась на последних словах, но потом всё же продолжила.
— А оказалось, что это не так!
Я отправила её прочь, а сама присела на кровать и горько усмехнулась. Да уж, сто процентов
Игорь Степанович ко мне не равнодушен. В полной мере он испытывает ко мне глубочайшую
ненависть – а это равнодушием никак не назовёшь.
Тяжело выдохнула и решила, что сидеть затворницей здесь не стану. Пойду-ка прогуляюсь.
Кажется, никто меня запирать не стал. Привела себя в порядок, поглядев немножко на
измученную, бледную девицу в зеркале. Набросила на плечи кружевную накидку, которая немного
украсила образ, и пошла. В сад, конечно же – и подальше.
Гуляла по аллее, размышляла о своей жизни, как вдруг совершенно случайно наткнулась на
гостей. Откуда они здесь? Опешила, поняв, что полянка, которую не было видно из-за высоких
кустов, оказалась облюбована несколькими аристократами.
Там было четверо молодых людей и две девушки. Мужчины были одеты в изящные сюртуки, один
даже щеголял в цилиндре. Девушки — в лёгких светлых платьях, с ажурными зонтиками,
защищающими от солнца. Плетёная мебель, маленький столик с закусками, хрустальные бокалы с
лимонадом, лёгкий смех и фразы, произнесённые с ленивым, почти скучающим изяществом — вот
что предстало моему взгляду и слуху.
Мужа среди незнакомцев я не увидела. Думала тихонько ретироваться, но на меня уже обратили
внимание. Одна из девушек воскликнула:
– О, это же супруга графа! Проходите сюда, дорогая, мы жаждем с вами познакомиться!
Она говорила приветливо, а вот взгляды остальных мне не понравились. Молодые люди
разглядывали меня насмешливо и презрительно, и я, уставшая от всего этого, замешкалась.
Но потом решила: мне прятаться, что ли? Я теперь изгой? Если Игорь Степанович делает меня
таковой – это не значит, что и я должна себя так вести.
Укрепившись, задрав повыше подбородок и поправив накидку, я степенно приблизилась к гостям.
Нашлось свободное плетёное кресло, и я присела в него, тут же расслабившись и изобразив на
лице благодушное выражение.
– Мне тоже очень приятно, – произнесла я с лёгкой улыбкой. – Меня зовут Виктория. А вас?
Девушка, позвавшая меня, тоже назвалась:
– Арина Михайловна, – произнесла она и тут же начала представлять остальных. Они сами,
похоже, не жаждали называть своих имен.
Когда все мы были представлены друг другу, Арина, обладая, похоже, неуёмным любопытством,
подсела ко мне поближе, заглядывая в глаза. Она была очень симпатичной: глаза её — серые,
глубокие, были обрамлены длиннющими ресницами.
– Вы вышиваете? – спросила Арина, немного наклоняясь ко мне.
– Иногда, – ответила я уклончиво.
– А я терпеть не могу. Мама говорит, что каждая порядочная барышня должна уметь держать
иголку. Но мне скучно. Куда интереснее музыка. Вы играете на фортепиано?
– Не слишком хорошо, – пожала плечами.
– Ах, пустяки! Главное, чтобы душа была у человека. А вы очень тонкая натура, я это сразу
почувствовала!
Я вежливо улыбнулась, но внутри чувствовала нарастающее раздражение.
Вдруг раздался голос одного из молодых людей, и обращался он явно не ко мне:
– Игорь Степанович, как же так? Ты говорил, что супруга больна… А она вот, жива и здорова!
Ты её прячешь? Решил, что кто-то позарится на твоё сокровище?
Молодые люди почему-то заржали – ведь вся эта проникновенная речь была сказана с очевидным
сарказмом. У меня внутри всё похолодело: к нам размашистым шагом шёл мой муж. Его
недовольное выражение лица показалось угрожающим, и мне стоило огромных усилий не сесть по
струнке смирно.
«Нет, – подумала я, – не буду вести себя, как раба. Довольно…»
Когда Игорь Степанович подошёл к группе аристократов, то не удостоил меня даже взглядом. На
подначки друзей ответил кривой ухмылкой, а потом схватил бокал с горячительным, отпил из
него и произнёс:
– Мы можем перейти в залу. Там хотя бы не будет ветра.
– Да, конечно, – схватилась за повод другая девушка по имени Роза. – Здесь довольно
прохладно.
Я обрадовалась – наконец смогу уйти. Но Арина, схватила меня под руку, как только я встала
на ноги:
– Замечательно! Теперь мы сможем прекрасно провести время вместе. Правда, дорогая? –
обратилась она ко мне.
Я застыла. Игорь Степанович медленно развернулся и посмотрел на меня ледяным, безразличным
взглядом. В этом взгляде я пыталась прочесть хоть что-либо… но он тут же отвернулся, и я
решила, что ему ровным счетом всё равно. Я для него просто мебель. Вряд ли буду мешать.