Страница 111 из 121
Глава 58. Открытие, мучения, прозрение...
Я остановилась всего в нескольких шагах от отца Варфоломея, а он даже не повернулся.
Неужели так занят своей работой, что не слышит моих шагов? От волнения у меня дрожали руки.
Стыд гнал развернуться и сбежать. Но у груди теснилось возмущение на саму себя. Что за
глупости вообще?
Я сейчас, наоборот, наступлю на свои переживания и задам-таки пару вопросов. Это ведь
работа священника — отвечать на вопросы прихожан. И тогда буду свободна. Свободна от всего.
Кажется, мне так надоело ходить под гнётом, что я готова была на всё, лишь бы избавиться от
него.
Прокашлялась в кулак, привлекая к себе внимание отца Варфоломея. Он вздрогнул, но не
повернулся. Рука с корзиной опустилась вниз. Ветвь, которую он держал другой рукой,
сорвалась и взметнулась вверх.
— Простите, — произнесла я резко охрипшим голосом. — Я понимаю, что мы сейчас не в
исповедальне и не в храме, но не могли бы вы уделить мне немного времени? Я хотела бы с вами
поговорить, отец Варфоломей.
Он молчал.
И это молчание сразу показалось мне каким-то странным и гнетущим, будто он не хотел со мной
разговаривать.
— Ещё раз извините, — добавила я, стараясь говорить спокойнее. — Просто я не хотела бы
откладывать этот разговор на потом…
Слова звучали сбивчиво, но я решила идти до конца. В конце концов, моё сердце само по себе
тянулось к этому человеку, и я думала, что он действительно способен мне помочь.
Наконец молодой священник начал медленно разворачиваться ко мне лицом, и я замерла.
Интересно, какой он? Симпатичный или не очень? Очень молод? Может быть, ближе к сорока?
Сердце трепетно колотилось в груди, как будто я ожидала настоящего приключения, разгадки
великой тайны. И это было очень странно.
Однако, когда отец Варфоломей наконец повернулся и уставился на меня своими синими глазами,
у меня перехватило дыхание. Лицо молодое, но уставшее, осунувшееся, слишком худое и… такое
невероятно знакомое.
О Боже…
Я отшатнулась, прикрывая рот рукой, чтобы не закричать.
— Игорь Степанович… что вы здесь делаете?..
Да. На меня смотрел он. Передо мной, в рясе священника, стоял мой бывший муж.
Не знаю, сколько времени мы смотрели друг на друга. Он — с обречённым видом, я — с
изумлением и даже ужасом. Но наконец Игорь Степанович очнулся, тяжело выдохнул и сказал:
— Ну, здравствуй, Виктория. Давно не виделись.
— Нет… — прошептала я, отступая ещё на шаг. — Этого не может быть! Это какая-то шутка? Где
отец Варфоломей? Я хотела поговорить с ним.
Но, произнося всё это, я прекрасно понимала, что никакой ошибки нет и быть не может. С
самого начала я чувствовала это. Отец Варфоломей — это и есть он: мужчина, однажды ставший
причиной моих бед. Тот, с кем я развелась. Тот, о Боже, о ком я исповедовалась… ему же!
У меня было такое шоковое состояние, что я не контролировала свои движения. Шаг назад, ещё
шаг — зацепилась за корень какого-то растения и начала заваливаться на землю. Но не упала.
Игорь Степанович, гибкий и быстрый, как большая кошка, буквально прыгнул ко мне и успел
поймать. Я замерла, оказавшись в его объятиях, и подняла глаза вверх, в его лицо.
Он был горячим, будто лихорадил. Дышал тяжело. Смотрел на меня болезненно и обречённо —
будто я нанесла ему страшную рану и своим появлением вновь её потревожила.
А я… я чувствовала себя обманутой. Злилась даже не на него, а на саму себя. На своё сердце.
Почему оно тянется к нему? Почему я так хотела с ним поговорить? Почему побежала
исповедоваться — и, по сути, вывернула перед ним всю душу? Почему???
Я не хотела этого. Никогда не хотела…
Наконец я поняла, что неприлично долго нахожусь в его объятиях, и замахала руками, пытаясь
вернуть себе вертикальное положение. Игорь Степанович сразу всё понял и стремительно помог
мне выровняться, после чего убрал руки и отступил, остановившись неподалёку — невозмутимой
статуей.
Всё внутри меня клокотало от безумных чувств. Но молодой человек вдруг спокойно и
уравновешенно произнёс:
— Виктория, я догадывался, что этот момент настанет. Как видишь, я нашёл возможность
спастись от душевных мук. Мне бы очень хотелось, чтобы твоё сердце было спокойно. И ради
этого спокойствия я искренне посоветовал тебе начать новую жизнь рядом с человеком, которого
ты полюбила.
Он сделал паузу, потом добавил мягко, почти с грустью:
— Если тебе этого недостаточно, я скажу от лица твоего бывшего мужа и того человека,
который тебя обидел: ты свободна. Ты никому ничего не должна, потому что ты жертва. Жертва
несправедливости. И я молюсь, чтобы однажды ты окончательно меня простила…
Он поднял руку и указал на поляну вокруг себя.
— Как видишь, я живу среди прекрасной природы, дышу свежим воздухом. Благодарю Бога за
каждый день и всеми силами стараюсь помогать людям. Нет, не для искупления собственных
грехов. Я раскаялся. Я много раз попросил прощения у тех, перед кем виноват. Единственное, о
чём я сожалею, — так это о том, что последствия моих поступков всё равно существуют. И ты
тому верное доказательство.
Он опустил взгляд и тихо добавил:
— Не знаю… наверное, судьба прислала тебя жить именно здесь. Я-то думал, что сбежал как
можно дальше от прежней жизни. Но судьба меня здесь нашла, будто небеса хотят, чтобы ты
имела покой в сердце. Я очень хочу тебе его подарить!
Всё, что говорил Игорь Степанович, звучало прекрасно. Прекрасно настолько, что можно было
бы умилиться. Но почему… почему мне до сих пор было так мучительно больно? Как будто не это
я хотела услышать. Совсем не это…
— Спасибо, — заставила себя сказать бесстрастным тоном. — И за совет спасибо. Я обязательно
ему последую, Игорь Степанович!
Он печально улыбнулся.
— Игоря Степановича уже нет. Теперь есть отец Варфоломей. Я, пожалуй, пойду. С миром, дочь
моя.
Он схватил корзинку, стоявшую неподалёку, и стремительным шагом покинул поляну.
А я сжала кулаки до хруста и поняла, что злюсь. Но почему? Почему я злюсь? Почему мне так
сильно всё это не нравится?
Поиск ответов на эти вопросы измучивал меня в последующие два дня. Я потеряла аппетит, не
хотела выходить из комнаты. А когда меня звал к себе Геннадий Иванович, я просто