Страница 98 из 163
Глава 15
Той зимой некий военачальник в Египте по примеру Караузия провозгласил себя императором. В ответ правители Рима назначили двух военачальников младшими соправителями – цезарями: Галерия – в помощь Диоклетиану на востоке, и Констанция Хлора – на западе. То было, по всей видимости, мудрое решение: оно не только напомнило египтянам об их прямом долге, но, при поддержке Констанция, Максимиан смог сдержать натиск франков и алеманнов на Рейне. Когда же в остальных провинциях воцарился мир, у римских императоров наконец-то оказались развязаны руки, чтобы заняться проблемами второстепенной важности – такими, как Британия.
Когда с приходом нового года на морях стало поспокойнее, прибыла либурна под стягом Констанция: она обогнула остров Танат и поднялась вверх по эстуарию реки Тамезис до Лондиния. Корабль доставил послание – короткое и недвусмысленное. Августы Диоклетиан и Максимиан призывали узурпатора Караузия отказаться от притязаний на провинцию Британия и вернуться под руку законного государя. Ему предписывалось безотлагательно прибыть в Рим и предстать перед судом. А если откажется, то на него обрушится гнев августов – и вся мощь империи.
Император Британии сидел в своем рабочем кабинете во дворце наместника в Лондинии, невидящими глазами глядя на послание Диоклетиана. Перечитывать его нужды не было: Караузий уже запомнил наизусть все до последнего слова. Во дворце царила тишина, но снаружи доносился ропот, подобный плеску прилива, что время от времени перерастает в грозную бурю.
— Люди ждут, – напомнил сидящий у окна Аллект. – Они требуют, чтобы их выслушали, – и имеют на это право. Ты должен сказать им, что намерен делать.
— Я их отлично слышу, – отозвался Караузий. – Ишь расшумелись – словно море ревет под окном. Но океан я понимаю. А жители Лондиния куда более переменчивы – и куда более опасны. Если я ослушаюсь приказа, поддержат ли они меня? Когда я принял пурпур, они ликовали и радовались. Но боюсь, если я паду, моего победителя они поприветствуют так же восторженно.
— Может, и так, – невозмутимо откликнулся Аллект. – Но нерешительностью ты их на свою сторону не перетянешь. Они хотят быть уверены, что у тебя все просчитано, что их домам и доходам ничего не угрожает. Скажи им, что ты намерен защищать Лондиний, и они останутся довольны.
— Но мне этого недостаточно. Я хочу, чтобы слова мои оказались правдой. – Караузий отодвинул стул и принялся расхаживать туда-сюда по мозаичному полу. – И не думаю, что я добьюсь своей цели, если моя армия встанет лагерем на Дубрисской дороге, дожидаясь, пока явится Констанций.
— А что еще тут можно поделать? Лондиний – это сердце Британии, источник ее жизненной силы; иначе зачем ты основал тут монетный двор? Его необходимо защитить!
Караузий стремительно развернулся к нему.
— Защитить необходимо всю Британию, а морская мощь – ключ к обороне страны. Даже укрепление фортов Саксонского берега – это не выход. Я должен навязать битву противнику, а не наоборот. Нельзя допустить, чтобы римляне высадились на здешнем побережье – пусть ни один легионер не сойдет с корабля!
— Ты отправишься в Галлию? – спросил Аллект. – Здешние жители решат, что ты их бросаешь.
— Но наша морская база Гесориак – в Галлии. Если Констанций захватит Гесориак, наш передовой оборонительный рубеж падет – а вместе с ним мы утратим и верфи, и пути снабжения, связывающие нас с империей.
— А если ты проиграешь сражение?
— Однажды я уже разбил римлян наголову.. – Караузий остановился, стиснув кулаки.
— В ту пору твой флот только что одержал несколько побед над саксами и был в наилучшей форме, – отметил Аллект. – А теперь у тебя осталась от силы половина твоих солдат и матросов: остальных ты откомандировал на север, чтобы усилить гарнизоны Стены. Или ты позовешь на помощь своих союзников-варваров?
— Если понадобится..
— Еще чего! – Аллект, в свою очередь, вскочил на ноги. – Ты им и без того уже уступил слишком много! Если ты одержишь победу с их помощью, они потребуют большего. Я радею о свободе Британии ничуть не меньше тебя, но я всяко предпочту, чтобы нами правили римляне, а не саксонские волки!
— Сейчас вами правит один из менапиев! – Караузий словно со стороны услышал свой срывающийся на крик голос и попытался взять себя в руки. – Среди наместников Британии были выходцы из Галлии, и Далмации, и Римской Испании; легионы, которые вас защищают, носят чужеземные имена.
— Возможно, родились они варварами, но с тех пор цивилизовались. Они сознают, что эта земля – владения кельтов. А саксы думают только о том, чтоб животы набить. Это отродье на британской почве никогда не укоренится.
Караузий вздохнул, вспомнив, как жрица пролила его кровь, чтобы напитать землю.
— Я поеду на юг, где люди еще помнят, как я спас их дома, и пошлют своих сыновей со мной в Гесориак. А ты, Аллект, хорошо понимаешь торговцев Лондиния. Оставайся здесь и управляй от моего имени, пока меня не будет.
Землисто-бледные щеки юноши внезапно полыхнули румянцем – а в следующий миг от его лица вновь отхлынули все краски. Да что с ним такое? – недоумевал Караузий. Они же с ним вместе пуд соли съели; Аллект не может не понимать, что император ему доверяет. Однако ж Караузию некогда было переживать из-за чьих-то там чувств. Он открыл дверь и кликнул секретаря, уже продумывая распоряжения, которые необходимо отдать до отъезда.
На Торе в начале лета обыкновенно красили мотки льна и шерсти, спряденные за долгую зиму. Так уж повелось, что в работе помогала сама Владычица Авалона. Говорили, что она тем самым подает добрый пример послушницам, но Диэрне всегда казалось, будто традиция эта сохранялась только потому, что Верховная жрица очень радовалась возможности отвлечься от прочих своих обязанностей на приготовление красителей и замачивание пряжи. Нет, дело это не такое уж и простое – для того, чтобы правильно смешать красители, рассчитать время и получить нужный оттенок синевы, требовался опыт и верный глаз. Заведовала красильней Ильдег: Диэрне было приятно работать под ее началом.