Страница 99 из 163
Несколько мотков шерсти уже висели, обтекая, на ветках ивы; в кору дерева намертво въелись пятна – здесь пряжу развешивали на просушку и в прошлом году. Чуть дальше по течению ручья дымились еще котлы. Ильдег расхаживала от одного к другому, проверяя, все ли в порядке. Маленькая Лина, помогавшая Диэрне, принесла два мотка, сложила их на циновку, затем подбросила в огонь еще полено-другое. Важно было держать раствор на медленном огне, не доводя до кипения.
Диэрна подцепила очередной моток и бережно погрузила его в котел. Красили вайдой: в этом свете она казалась такой же густо-синей, как волны в открытом море. Диэрне только один-единственный раз довелось оказаться за пределами видимости берега: когда Караузий вывез ее далеко в Пролив на своем флагманском корабле. Он хохотал над ее неведением и говорил, что Владычице надо научиться понимать воды, защищающие ее обожаемый остров. Она поглядела в котел – и снова увидела море: течения, взбаламученные черпаком, и белые гребни пены на волнах.
А Караузий, надо думать, сейчас как раз в море, сражается с врагом, – подумала Верховная жрица. Ей уже сообщили, что император отплыл в Гесориак и взял с собой все свои корабли до единого. А вот Телери не взял; и даже если бы жрице открылось в видении что-нибудь важное, у нее не было способа сообщить об увиденном без помощи либо второй обученной жрицы, которая приняла бы сообщение, либо особого ритуала подготовки с использованием священных трав, чтобы умножить свою собственную силу. Диэрна думать не думала, что с таким нетерпением будет ждать вестей.
— Скорей вынимай шерсть, милая моя, а не то передержишь: слишком темной получится. – Голос Ильдег вернул Диэрну в настоящее. Верховная жрица достала курящийся моток и отнесла его к иве, а Лина пошла за следующими.
Диэрна вдохнула поглубже, прежде чем опустить в краситель новый моток, – от едких испарений кружилась голова, – и осторожно погрузила шерсть в густо-синее море.. Сверху слетел палый лист – и неспешными кругами заскользил по поверхности. Жрица попыталась убрать его – и, вскрикнув, выронила черпак. Это был вовсе не лист, а корабль, а вот и еще целая дюжина судов: они то появлялись, то исчезали в клубах пара. Диэрна схватилась за край котла, не чувствуя боли в обожженных ладонях, и нагнулась ниже, отчаянно пытаясь рассмотреть подробности.
Верховная жрица глядела на происходящее с высоты, точно морская птица, что парит над морским сражением. Она различила «Орион» и еще несколько кораблей. И даже если бы она никогда прежде не видела этих судов своими глазами, она бы узнала их по скорости и проворству. А вот и еще корабли – крупнее, тяжелее, неповоротливее – надо думать, римские. Позади них просматривалась протяженная песчаная коса: сражение кипело в огромной гавани, где маневренность бриттских кораблей давала мало преимущества. Как Караузий только позволил загнать себя в такую ловушку? Его давняя битва с армориканским флотом Максимиана стала своего рода проверкой морской выучки, но сейчас, когда один римский корабль за другим брал свою жертву на абордаж, становилось ясно, что в этой битве одержит верх грубая сила, а не искусство кораблевождения.
«Беги! – кричало сердце Диэрны. – Здесь ты не победишь; беги, спасайся!» Жрица наклонялась все ниже, изо всех сил напрягая зрение; в какой-то момент она ясно увидела Караузия с окровавленным мечом в руке. Он посмотрел вверх. Заметил ли он ее? Услышал ли? Затем видение захлестнула алая волна. Море превращалось в кровь! Должно быть, Диэрна закричала: раздались голоса, выкликающие ее имя словно бы с далекого расстояния; ласковые руки оттащили ее от котла.
— Вода покраснела.. – прошептала она. – Там кровь..
— Нет, госпожа, – возразила Лина, – краска синяя, это же вайда! Ох, Владычица, ты посмотри на свои руки!
Диэрна охнула: ладони запульсировали болью. Жрицы столпились вокруг нее, принялись перевязывать ожоги, и во всеобщей суматохе никому не пришло в голову спросить, что такое она видела.
На следующее утро Верховная жрица позвала Адвен, велела ей уложить вещи в дорогу, взяла с собой Льюала и одного из младших друидов и приказала болотным жителям отвезти их на ладье сквозь туманы во внешний мир. Никто не осмелился подступиться к ней с расспросами. И в любом случае она предпочла не рассказывать о своем видении, если, конечно, это было истинное Зрение, а не фантазия, порожденная ее страхами. Коль скоро император потерпел поражение, то вернется он в Порт Адурни – либо туда прибудут вести о его гибели. Именно в Порт Адурни ей и надо ехать первым делом. Если Караузий жив, ему понадобится помощь Авалона. Диэрна не могла больше пребывать в неведении.
Ехали они неделю; в пути пришлось нелегко. К тому времени, как маленький отряд добрался до Венты Белгарум, ладони Диэрны зажили, и одна забота сменилась другой. Дурная молва летела как на крыльях; все западные области уже знали, что под Гесориаком произошла кровопролитная битва. Однажды ночью Диэрна долго ворочалась, не в силах уснуть; измученная тревогой, она даже не попыталась искать Караузия на дорогах духа, не зная, жив ли он.
А поутру пришли новые вести: флагманский корабль вернулся домой с императором на борту, и с ним – жалкая горсточка кораблей. Флот, вселявший страх в сердца саксов, погиб, вместе с судами сгинули почти все солдаты и матросы, а Констанций Хлор собирал войско, готовясь ко вторжению в Британию. Повсюду нарастал недовольный ропот. Люди, которые процветали под властью мятежника, теперь боялись потерять все непосильным трудом нажитое. А прочие пожимали плечами – какая разница, кто будет хозяином в стране, тот ли, этот ли! – или прикидывали, не перепадет ли какая награда за помощь захватчикам-римлянам.
Но как бы уж там римляне ни обошлись с местным населением, если Констанций победит, Караузию пощады не будет. Диэрна нетерпеливо пришпорила лошадку; та вскинула голову и пошла легкой рысью.