Владычица Авалона

А что до саксов.. на их побережье вдоль Северного моря, к востоку от земли ютов, выжить так же трудно, как и в землях менапиев. Саксы ходят в набеги не только во имя славы, но еще и того ради, чтобы взять богатую добычу и накормить дома голодные рты. Если Караузий обратится к ним как земляк, возможно, он сумеет связать их договором; а если он оплатит безопасность своих земель данью, он будет отнюдь не первым императором, который тратит собранные налоги на то, чтобы откупиться от врагов.

Дайте ему только вернуться в Лондиний – и так он и поступит. Другого решения проблемы Караузий не видел.

В майские иды у юго-восточного побережья Британии появились три паруса. За прошедшие годы даже последний из подпасков научился распознавать паруса саксонского судна, сшитые из кожаных лоскутов. В деревнях ударили было тревогу – но тут же изумленно примолкли: ладьи прошли мимо.

Дозорные под Рутупией, памятуя о приказе, в угрюмом молчании наблюдали, как корабли вошли в устье реки Стаур и на веслах двинулись вверх по течению. На закате дня они добрались до Дуроверна, племенного города кантиев: его новоотстроенные стены отсвечивали розовым в закатных лучах.

С крыльца базилики Караузий наблюдал, как германские вожди прошествовали по главной улице вместе со всеми своими воинами; их сопровождали легионеры с факелами, идя след в след и с беспокойством сознавая, что им, чего доброго, придется защищать давних врагов от ненависти горожан. Если гости и ощущали нависшую в воздухе напряженность, то виду не подавали; оглядываясь по сторонам, они то и дело широко усмехались – не иначе радуясь опасности.

Но Караузий изложил свое приглашение в словах, саксам понятных, и если сам он родной язык подзабыл, молодые воины из племени менапиев, которых он набрал в Нижней Германии в свою личную охрану, пришли ему на помощь. А чтобы доводы его прозвучали еще убедительнее, он загодя велел пошить себе одежду на германский манер: длинные штаны, стянутые у лодыжки, из тонкой шерсти, выкрашенной в густой золотистый цвет, и синюю льняную тунику, богато отделанную тесьмой из греческой парчи; и украсил себя браслетами и золотым торквесом. На поясе, искрящемся круглыми золотыми накладками, висел видавший виды римский меч конника – спата, как напоминание гостям о том, что они имеют дело с воином. А поверх всего Караузий накинул имперскую пурпурную мантию и скрепил ее тяжелой золотой фибулой – как оно и подобает императору.

Весь наряд его недвусмысленно говорил: вот стоит знатный, могущественный вождь, а не какой-нибудь там пронырливый римлянин, который собственную честь за золото продаст; король-кольцедаритель, с которым вольному воителю не зазорно заключить почетный союз. Впрочем, глядя на приближающихся гостей, Караузий думал не о символике своего наряда, но о том, насколько он удобнее римской тоги.

В базилике накрыли пышный пир. Караузий воссел во главе длинного стола, германские вожди – по левую и правую его руку. Дальше на скамьях разместились их дружинники; рабы щедро подливали им галльского вина. Бритты привыкли всех пиратов считать саксами, но на самом-то деле среди морских разбойников встречались представители самых разных племен. Высокий, статный гость, сидевший справа от императора, звался Хлодовиком: он был из тех самых салических франков, что как раз сейчас причиняли столько беспокойства Максимиану. Рядом устроился коренастый здоровяк с седой бородой – один из последних герулов, еще живших на севере: он вместе со всей дружиной присоединился к вождю англов, Вульфхере. И тут же – угрюмый фриз по имени Радбод.

— Доброе у тебя вино, – похвалил Вульфхере, осушив чашу до дна и жестом веля рабу наполнить ее заново.

— Пью за тебя, – отозвался Караузий, в свой черед поднимая чашу. Он загодя подготовился: уменьшил вместимость чаши за счет того, что частично заполнил ее воском. Пить он умел: сказывалась служба во флоте; но германские воины по части выпивки любого заткнули бы за пояс, а отставать от них было нельзя – уважать перестанут!

— Твоим вином мы, конечно же, не побрезгуем, но дома у нас найдутся амфоры с вином ничуть не хуже этого, – встрял Хлодовик.

— За них плачено кровью, – отозвался Караузий. – Не лучше ли получить вино в подарок, а кровь лить во имя более благородных целей?

— Да ладно? – расхохотался Хлодовик. – Твое вино разве не из Галлии? Не оскудели ли, часом, твои погреба с тех пор, как ты раздружился с Максимианом?

— Так за последние год-два твои родичи в Белгике ему скучать не дают, – Караузий рассмеялся. – Чтобы помешать торговле с Британией, у него ни кораблей, ни людей не хватит.

— Вино – хорошо, – согласился Радбод, – но золото еще лучше.

— У меня и золото есть.. для друзей. И еще серебро с Мендипских рудников. – Караузий подал знак, и рабы внесли корзины с хлебом, блюда с яйцами, сыром и устрицами, жареную телятину и оленину.

— А каких же даров ты в свой черед ждешь от «друзей»? – осведомился Хлодовик, отрезая от телячьей голяшки кусок за куском. Пировали они, по варварскому обычаю сидя за столом; однако ж вожди ели с серебряных блюд и пили из стеклянных кубков: такого рода предметы роскоши они ценили ничуть не меньше, чем римляне.

— Пусть ваши юноши ищут славы на других берегах. Награда удвоится и утроится, если сами вы выступите против тех, кто нападет на нас с моря.

— Но ты ж, господин, боец не из худших. Зачем ты лишаешь себя возможности отличиться в бою? – со смехом спросил Вульфхере, осушив очередную чашу.

— Правду сказать, я бы предпочел драться на море. Но теперь, когда я стал тут Верховным королем, я вынужден много времени проводить на севере, воюя с Расписным народом.

— И ты хочешь, чтобы волки стерегли овец в твое отсутствие? – Вульфхере, забавляясь, покачал головой.

— Волк – благородный зверь; волкам я доверяю больше, чем псам, – отозвался Караузий. С первым мясным блюдом покончено; теперь воины отрезали сочные ломти от зажаренного целиком кабана, глазурованного медом и обложенного яблоками.

Вульфхере оторвался от еды и внимательно пригляделся к хозяину.

— А ты не римлянин, пусть тебя и зовут императором..

— Я родился в болотах менапиев, – улыбнулся Караузий. – Но теперь я принадлежу Британии.

— Мы, волки, голодны, и волчат нам кормить надо, – вмешался Радбод. – Сколько дашь?