Страница 88 из 163
— Он из Арморики, – объяснила Телери. – Их племя часто торгует с нашим, и язык очень похож.
Гонец между тем продолжал: молодая женщина подалась вперед и нахмурилась. На пороге появился Аллект.
— Что, Максимиан все-таки выступил против нас? – спросил казначей на латыни, когда рыбак закончил рассказ.
— Так он говорит, – подтвердила Телери. – Но зачем императору вмешиваться именно сейчас? Мне казалось, Диоклетиан признал, что Караузий опроверг все обвинения, и простил его за то, что он отказался возвращаться в Рим.
— Так это было в прошлом году, – мрачно напомнил Аллект, – тогда императоры еще сражались на Рейне. Но нынешней весной пришли известия о том, что Максимиан замирился с франками в Белгике. Ты ведь не думаешь, что Рим станет до бесконечности терпеть наше неповиновение? Не удивлюсь, если младший император воспользовался передышкой, чтобы понастроить кораблей в Арморике. – Аллект скривил губы. – В конце концов, мы же тут тоже строили свой флот! Жаль только, что нам не хватило времени как следует подготовиться!
— Но Караузий вовсе не хочет сражаться с Максимианом! Он же присягал императорам! – запротестовала Телери.
— Клятва, которую он принес на собственной крови в крепости Порт Адурни, связывает куда крепче! Ты же там была – ты слышала, как он дал обет защищать эту землю!
Чем дольше Аллект служит в армии, тем больше это идет ему на пользу, подумала про себя Телери, невольно залюбовавшись его прямой осанкой. Караузий, конечно, великий воин, но финансовый гений юного казначея дал полководцу средства, необходимые для ведения войны. На смену робости и неуверенности в себе, из-за которых Аллект казался моложе своих лет, пришла законная гордость.
— Ты хочешь, чтобы он взбунтовался.. – медленно проговорила Телери. – Ты хочешь, чтобы он провозгласил себя императором Британии!
— Да, хочу. Христиане говорят, что никто не может служить двум господам. Вот и Караузию пришло время выбирать. – Аллект шагнул в открытые ворота и замер, глядя на море. – Когда развивается торговля, в выигрыше не одни только купцы. Ты, возможно, этого не видишь, но я-то знаю, откуда берутся деньги и куда уходят. А сейчас процветают все. Ты знаешь, что в храмах возносят молитвы за Караузия, как будто он уже император?.. Вот пусть им и станет на самом деле: именно такой правитель нам и нужен. Максимиан сам заставит его сделать выбор!
Аллект покачал головой, достал из мешочка на поясе восковые таблички и снова повернулся к рыбаку.
— Спроси его, сколько кораблей он видел и сколько на них людей. Спроси, когда они отчалили, – коротко перечислял он. – Если я не могу встать с мечом в руке рядом со своим командиром, я дам ему нечто более ценное – сведения, необходимые ему, чтобы спланировать битву, и флот, приведенный в состояние боевой готовности! Быстро – корабль, который повезет это послание, должен выйти с приливом!
Чтобы римляне – сражались с римлянами! От одной этой мысли по спине Телери пробежали мурашки. «Богиня, защити Караузия! – пристыженно взмолилась она, поймав жаркий взгляд Аллекта. – И прости мне мои сомнения! Сегодня я снова посмотрю в серебряную чашу. Может, и у Диэрны найдутся для меня новости!»
Рыбак переводил озадаченный взгляд с одного на другую, явно не понимая, что происходит. Телери перевела дух и принялась его расспрашивать.
Караузий стоял на юте «Ориона», подлаживаясь под мерные движения палубы: трирема со свернутыми парусами покачивалась на волнах. Нижнего ряда гребцов вполне хватало, чтобы удержать трирему на месте; остальные отдыхали. Остальные корабли выстроились тремя колоннами, за исключением одной юркой либурны: ее адмирал выслал вперед на поиски врага. Слева по носу зеленым расплывчатым пятном виднелась земля: на западе невысокие холмы и песчаные косы сменялись отвесными утесами. Казалось, тут, у побережья, царят тишь да гладь; но порою наперерез волнам шла полоса бурлящей воды, выдавая подводное течение.
«Орион», самый большой из кораблей под командованием Караузия, достроили за зиму; его исполинские размеры напоминали о громадных триремах древних дней; дерево сияло белизной в солнечных лучах. На носу высилась резная фигура: охотник целился в невидимого врага. Да, вполне римский образ; однако имя для корабля подсказала Диэрна. В созвездии с таким именем заключена великая сила, дарующая победу, уверяла Верховная жрица. А на корме в маленьком святилище пряталась статуя богини в шлеме, при щите и с копьем. Римские офицеры видели в ней Минерву, но и здесь без совета Верховной жрицы не обошлось: она велела Караузию молиться богине по имени Брига: ее чтили на Авалоне, на Девичьем острове.
— Госпожа, с тяжким сердцем взываю я к тебе, – пробормотал Караузий. – Я не хочу сражаться с Максимианом. Подай мне знак, укажи мне путь; а если битва неизбежна, то, ради храбрецов, что следуют за мною, взгляни на нас благосклонно и даруй нам победу.
Адмирал рассыпал на алтаре еще одну горсть ячменя и совершил возлияние, плеснув вина. Менекрат, поставленный капитаном на «Орионе», бросил на угли щепоть благовоний. Острый запах моря приятно смешивался со сладким ароматом ладана.
Адмирал молился – а некая часть его сознания уже просчитывала, планировала, готовилась к сражению. Послание Аллекта заставило Караузия примчаться обратно из дельты Рейна: когда он добрался до Дубриса, там его уже ждали эскадры Рутупии и Адурни. Пришли новые вести и от Телери: флот Максимиана отчалил и идет против ветра вверх по Проливу. Телери сама разглядела их в видении: три эскадры по десять кораблей в каждой, и на борту полным-полно людей. Кораблей под началом Караузия было больше, но его силы были по необходимости рассредоточены для обороны провинции, а Максимиан мог обрушить весь свой флот на любую из крепостей.
Телери писала, что Верховная жрица обещала призвать ветра́, дабы замедлить приближение Максимиана, но она могла только задержать его на некоторое время – и не более. Этого вполне хватит, думал про себя Караузий; ведь тот же самый ветер нес его корабли вниз по Проливу так быстро, что они уже миновали Порт Адурни.
Максимиан превосходил Караузия в численности, но ему приходилось довольствоваться рабами и призванными на военную службу рыбаками в придачу к нескольким офицерам, отозванным из Средиземноморья и с Рейна. Император, конечно же, надеялся прижать своего врага к берегу и навязать ему абордажный бой, в ходе которого можно с успехом использовать взятых на борт легионеров.