Владычица Авалона

— Остров.. в лунном свете.. – Он сел на корточки, потер предплечья, поднял взгляд на жрицу. – Сдается мне, ты там тоже была.. – Караузий покачал головой. – А потом возникли и другие картины. Я там был! – Он дико заозирался по сторонам. – Какая-то битва.. кто-то пытался уничтожить камни! – Нахмурившись, он поднял взгляд на Диэрну. – Все погасло. Ничего больше не помню..

Диэрна вздохнула, изнывая от желания заключить его в объятия, как того, другого, давным-давно. Но не ей рассказывать ему о связи между ними, если он сам отказывается понимать. Впрочем, она и сама не была вполне уверена в том, что значит это видение: но оно пробудило чувства, в которых сомневаться не приходилось. Она любила этого мужчину в другой жизни – может статься, что и не в одной! – и, возвращаясь мыслями к их первой встрече, понимала, что любит его до сих пор. Но она – жрица, обученная держать в узде и сердце, и волю; даже к отцам своих дочерей она испытывала не более чем уважение – жаркая страсть была только частью обряда. Диэрна сама удивлялась собственной слепоте.

— Ты был одним из морских королей, – тихо промолвила она, – давным-давно, в земле, которой больше нет. Британию всегда защищало море. Вот и здесь малая толика традиции сохранилась. Что до камней.. – Диэрна сглотнула. – Давным-давно юноша по имени Гавен погиб здесь, на этом самом месте, защищая камни. Он тоже был священным королем. Я не знаю, ты в самом деле он или тебе как воину та битва просто-напросто открылась в видении. Но я свято верю: ты возродился того ради, чтобы снова послужить Британии: оборонить и уберечь ее от врагов.

— Но я дал клятву служить императору, – срывающимся голосом напомнил Караузий. – Зачем мне это все показали? Никакой я не король.

Диэрна пожала плечами.

— Титул не имеет значения. Важно только посвящение: а ты прошел его, когда пролил собственную кровь, чтобы благословить будущую крепость. У тебя душа короля, ты – владыка моря, ты накрепко связан с Таинствами. И, думается мне, близок день, когда перед тобой встанет выбор: принять свою судьбу или отречься от нее.

Караузий поднялся на ноги; жрица чувствовала: дух его несокрушим, как стена. Да, этот человек обладает великой силой, пусть и не обучен ею пользоваться. Что ж, она все сделала так, как велела ей Богиня. Теперь выбирать – ему; а она смирится с его выбором. Не говоря больше ни слова, Диэрна повела гостя обратно, вниз по холму.

Поутру из-за болот сообщили: пришло срочное послание для Караузия. Диэрна приказала доставить гонцов на остров, предварительно завязав им глаза. Адмирал извлек свиток из кожаного футляра; жрица ждала, не сводя с гостя глаз. Караузий изменился в лице.

— Опять пираты? – встревожилась Диэрна.

Караузий покачал головой: во взгляде его читались досада и гнев.

— Нет, это не саксы – это от римских ворюг! – Он снова взялся за свиток и начал переводить на ходу – не дословно, но общий смысл.

— Меня обвиняют в преступном сговоре с врагами Рима: я, дескать, обманом лишаю императора причитающихся ему денег. Говорят, я нарочно выжидаю и атакую пиратов уже на обратном пути, чтобы захватить награбленное! Глупцы – они что, думают, я способен быть в нескольких местах сразу или читать мысли варваров? – Адмирал перевернул пергамент и невесело рассмеялся. – Да, по-видимому, именно так они и считают: я, оказывается, втайне стакнулся с морскими разбойниками, подсказываю им, куда нанести удар, и делюсь с ними добычей. – Караузий покачал головой. – Даже если я однажды вздумаю выступить против Рима, я сделаю это открыто, а не тайком!

— Но ты же тратишь деньги на благо Британии!

— Верно; но поверят ли мне? Меня призывают в Рим, на императорский суд. Даже если меня оправдают, меня наверняка отправят служить на другой конец империи, и в Британию я уже не вернусь.

— Не уезжай! – воскликнула жрица. Караузий покачал головой.

— Я клялся в верности императору.

— Ты клялся в верности этой земле и задолго до этого давал обет защищать Таинства. Никто другой во всей Диоклетиановой армии на такое не способен!

— Если я откажусь, меня объявят бунтовщиком. А это означает гражданскую войну. – Караузий угрюмо глядел на жрицу.

— А кто сможет остановить тебя? Максимиану не до того: он воюет с франками на Рейне, а Диоклетиан – с готами на Данувии. У них недостаточно сил, чтобы призвать к ответу своевольного адмирала, который, что бы уж там они ни думали о его методах, ревностно защищает империю! Но если дело дойдет до войны – что ж, не впервой! – Диэрна бестрепетно встретила жесткий взгляд собеседника. – Да Диоклетиан сам – внук рабов: славу ему предсказала друидическая жрица из Галлии. А мое слово не менее весомо.

Глаза Караузия расширились.

— Но я не стремлюсь в императоры!

Улыбка Диэрны скорее напоминала оскал.

— Возвращайся к своему флоту, Караузий, и погляди, поддержит ли он тебя. Я попрошу богов охранить тебя. Но если дойдет до боя, очень может статься, что выбора у тебя не будет, кроме как воспользоваться плодами победы!

Телери объясняла служанке, какую одежду следует взять с собою из Дубриса на виллу, когда в дверях ее покоев возник легионер.

— Госпожа, прибыл гонец. Ты к нему выйдешь?

— С адмиралом что-то случилось? – Сердце неистово затрепыхалось в груди: в надежде или в страхе, Телери не знала и сама. Год назад Караузий бросил вызов императорам, создал могучий флот, и набеги саксов почти прекратились. Вот и в нынешнем году он не собирался останавливаться на достигнутом.

Три дня назад Караузий отплыл – он надумал преподать саксам очередной урок. Если пожечь их деревни, возможно, они расхотят соваться в Британию. Но в разгар сражения погибнуть может даже полководец. Телери чувствовала себя предательницей. Муж был к ней добр – и защищал ее народ. С ужасом осознавала она, сколь тягостно ей оставаться рядом с Караузием из чувства долга.

— Не думаю, – покачал головой легионер. – Мне кажется, посланец прибыл не от Караузия, а, напротив, хочет ему что-то сообщить. Но этот мужлан на латыни и двух слов связать не может: он говорит на бриттском диалекте, которого никто из наших не понимает.

— Хорошо, сейчас приду. – И, отдав последние распоряжения служанке, Телери последовала за солдатом в привратницкую.

Гонец, обветренный морской волк в выцветшей рыбацкой тунике, глазел на каменные стены, словно опасаясь, что они того гляди на него обрушатся. Телери поприветствовала его на диалекте Дурноварии, и рыбак просиял. И быстро, взволнованно заговорил.