Страница 89 из 163
С другой стороны, корабли британского флота, если и уступали римским по числу людей, то превосходили их маневренностью. Караузий тут же одернул себя: излишняя самонадеянность к добру не приводит. Саксы, с которыми он привык воевать, были неплохими мореходами, но как воины стремились скорее к личной славе, нежели к общей победе. Люди Караузия никогда еще не сражались с кораблями, на которых господствовали римские дисциплина и порядок. Однако ж противник плохо знал Пролив, и сегодня это вполне могло оказаться значительным преимуществом.
Понимая, что все глаза устремлены на него, Караузий договорил последние слова молитвы и закрыл дверцы святилища. Менекрат вытряхнул угли из курильницы за борт. Караузий огляделся по сторонам и довольно усмехнулся. Корабль у него всем хорош – от парусов из тяжелой и плотной льняной ткани до ростра – бронзового тарана, что взрезает волны чуть ниже ватерлинии. И люди как на подбор – корабельные офицеры, должным образом обученные, и в придачу за последние два года поднабравшиеся опыта в борьбе с пиратами; две дюжины закаленных в боях легионеров и сто шестьдесят два гребца из числа свободных людей, обязавшихся защищать Британию. А боги послали им погожий весенний день: на небе – два-три белых облачка, легкий попутный ветер вздувает пену на гребешках волн, густо-синих, как ляпис-лазурь: в такой день и смерть сладка, и победа отрадна.
Адмиралу очень не хватало Аллекта: его острый ум и сардонический юмор скрашивали Караузию часы уныния. Но хотя юноша заслуженно занял место в штате адмирала, на море ему делалось худо.
Чайки с воплями покружили вокруг мачты и стрелой унеслись к берегу: эти пернатые пираты жаднее любого сакса! «Потерпите чуток, – подумал адмирал, – скоро будет вам обед!»
С носа донесся крик впередсмотрящего. Караузий замер и вгляделся в морскую даль, затеняя глаза рукой.
— Либурна! – снова гаркнул впередсмотрящий. – Идет полным ходом!
— Какой сигнал? – коротко бросил адмирал, перепрыгивая через две ступеньки, спустился в проход между рядами весел и кинулся вперед.
— «Вижу неприятеля!»
Теперь уже и Караузий видел раскачивающуюся мачту и вскипающую белую пену там, где весла гребцов зарывались в волны. Кораблик неуклонно увеличивался в размерах и наконец пристроился рядом: словно утенок, поспешающий под материнское крыло. В груди у адмирала стеснилось. Вот он – решающий миг: сейчас или никогда!
— Сколько их? – крикнул адмирал, вцепившись в леер.
— Три эскадры – идут вверх по Проливу походным строем, под малыми парусами.
Караузий чувствовал, как его затягивает в круговорот событий – едва ли не помимо его воли.
— Они небось готовятся высадиться под крепостью Порт Адурни: думают лечь в дрейф, дождаться темноты и захватить нас врасплох. Ну, будет им сюрприз, ребята! – Он повернулся к команде. – Поднять щит!
Щит, качнувшись, пополз вверх; на золоченой поверхности вспыхнуло солнце – точно падучая звезда. Яркий отсвет – это, конечно, риск; но даже если какой-нибудь остроглазый враг и заметит вспышку, он не поймет, что это, если не увидит парусов. Позади Караузия с грохотом сворачивали парусиновый навес, под которым укрывались гребцы. Воины взялись за мечи, средний и верхний ряд гребцов – за весла.
В наступившей тишине плеск волн о борт гремел гулким громом. По носовой палубе скользнула тень. Караузий поднял глаза – и увидел в небе орлана: их еще называют морскими орлами. Солнце стояло точно над головой, птица черным силуэтом выделялась на фоне неба. Орлан пронесся мимо, заложил вираж, блеснув черно-белым опереньем, облетел корабль кругом – раз, и второй, и третий. А затем с пронзительным криком унесся на запад, словно уводя бриттов навстречу врагу.
— Знамение! – Крик Менекрата донесся до Караузия еле слышно, едва пробившись сквозь оглушительный рев в ушах. Итак, боги ответили! Все сожаления адмирала разом развеялись по ветру.
— Сам Владыка Небес отдает их в наши руки! Вперед! Орел указывает нам путь!
Палуба заходила ходуном под его ногами: сто восемь весел одновременно поднялись – и ушли в воду. «Орион» рванулся вперед, качнулся туда-сюда и наконец пошел ровнее: гребцы поймали ритм, корабль, набирая скорость, рассекал волны. За «Орионом» кильватерной колонной шли триремы покрупнее, мачты их располагались в одну линию, так что пересчитать суда было непросто. По обе стороны от колонны летели, не отставая, легкие суда; адмирал с удовлетворением отметил, что и они выстроились в боевой порядок и держат строй так умело, как только позволяет морская практика.
Караузий сощурился и затенил глаза рукой. На горизонте снова мелькнуло что-то белое, и он широко усмехнулся.
— Ну же, мои красавцы, идите, идите сюда.. нашу численность вы оценить не можете – думаете, мы легкая добыча? – сюда, скорее сюда, мы вас ждем!
И враги словно бы его услышали. Флот Максимиана показался во всей красе: паруса в спешке убирали – четко очерченные полотнища сморщивались, шли складками; вспенивались буруны – гребцы взялись за весла. Корабли шли клином: строй постепенно уплотнялся, но скорости они не сбавляли. Караузий подал знак трубачу.
Менекрат рявкнул приказ. Кормчий «Ориона» навалился на руль, палуба накренилась – тяжелый корабль поворачивал вправо. Линия мачт дрогнула: корабли в колонне один за другим повторили маневр флагмана. На «Орионе» гребли ровно; триремы, идущие за ним, прибавили ходу, а легкие, быстрые суда двух внешних колонн стремительно летели над водой – и, меняя курс, сворачивали в стороны.
— «Орион», – шепнул адмирал, – твои псы взяли след! Да пошлют им боги добрую охоту! – Командующий римским флотом, конечно же, попытается навязать противнику привычный абордажный бой, чтобы выиграть битву за счет численного превосходства. А вот британскому флоту нужно попытаться уничтожить или вывести из строя как можно больше вражеских судов, прежде чем корабли сойдутся борт к борту.