Владычица Авалона

«Эту землю..» – подумал он. Наверное, за многие годы с тех пор, как он получил назначение во флот, охраняющий Пролив, Британия стала ему сколько-то мила: так солдат привязывается к военному гарнизону, где прослужил достаточно долго. Но не этого требовала от него Верховная жрица.

— Я родился в земле за морем и при рождении был благословлен от имени ее богов, – негромко ответил он.

— Но ты переплыл это море – и властью Богини, которой я служу, тебе была снова дарована жизнь, – отозвалась Диэрна. – Ты помнишь?

Караузий вгляделся в ее черты, едва различимые под покрывалом, – так же смутно он некогда видел их сквозь шторм.

— Это и в самом деле была ты!

Владычица торжественно кивнула.

— И теперь я требую цену за то, что спасла тебя. Твоя кровь привяжет тебя к этой почве. Протяни руку.

В ее голосе звучала несокрушимая уверенность, и он, по чьему слову в море выходил британский флот, повиновался.

В руке ее возник маленький серп – на лезвии замерцали отблески факелов. Не успел он задать вопрос, как Диэрна уже провела острием по внутренней стороне его руки. Караузий, закусив губу, смотрел, как вдоль пореза вспухает темная кровь и каплями стекает на землю.

— Ты питаешь эту землю, как она питает тебя, – прошептала Владычица. – Кровь за кровь, душу за душу. Как ты обязался оберегать и защищать, так и земля обязуется питать и насыщать.. – Диэрна резко вскинула глаза и дрогнувшим голосом продолжила: – Ты разве не помнишь? Телом ты взрастал в племени менапиев, что живет за морем, но душа твоя куда древнее. Ты уже приносил такой обет прежде!

Караузий поежился, глядя на темные пятна там, где кровь его, впитавшись, напоила землю. Да, он видел такое прежде.. Он вдохнул поглубже, вдруг осознав, как лесные ароматы смешиваются в остывающем воздухе с запахом моря. Вспыхнуло и погасло видение: высокий холм, увенчанный стоячими камнями. Повсюду вокруг него – враги, римские солдаты. Кровь течет из его ран, окропляет землю, а он размахивает сияющим мечом..

Один из факелов затрещал, догорая, – и Караузия словно выдернуло в настоящее. Теперь он понял, почему испытывает к Британии больше, нежели приязнь, подсказанную чувством долга. Теперь он будет защищать Британию не только из честолюбия, но во имя любви.

Диэрна поманила младшую из жриц – ту, которую называли Телери. Та передала свои факелы другим, серьезно и сосредоточенно вытерла руки о кусок ткани, заткнутый у нее за пояс, и перевязала рану Караузия белой льняной тряпицей.

Верховная жрица начертала в воздухе какой-то тайный знак над тем местом, где темная кровь впиталась в землю.

— Для тех, кто придет с миром, этот путь всегда будет открыт, – нараспев произнесла она, – и вовеки защищен от тех, кто придет с войной! – Она повернулась лицом на восток, воздела руки, и, словно в ответ, над гаванью поднялась луна – как серебряный щит.

На следующий день Цериал пригласил римских офицеров на пир, устроенный прямо на берегу. Когда прибыли гости-римляне, Диэрна стояла под дубом, наблюдая, как слуги устанавливают столы и скамьи. Караузий, дабы воздать честь хозяину, явился в белой военной тунике с алой полосой, при поясе и в сандалиях из крашеной красной кожи, украшенных позолоченными рельефными пластинами и бляшками. Сегодня в нем нетрудно было с первого взгляда опознать римского командующего. Но прошлой ночью, когда благословляли основание его крепости, он выглядел как король..

«Что же значит для него эта церемония?» – гадала Диэрна. Караузий не ожидал, что его призовет Владычица, но, не колеблясь, отозвался на призыв. На самом-то деле она не собиралась связывать его с землей. Однако когда жрицы дошли до будущих врат, образы адмирала с палубы корабля и воина с вершины холма слились воедино, и Диэрна сказала себе, что ее землю защитят не камень и известка, но кровь тех, кто поклянется оборонять Британию. Теперь земля узнала его, и боги тоже, но понял ли он сам, что произошло?

Требовалось нечто большее – нужно заставить его захотеть исполнить взятое на себя обязательство. Всю ночь Диэрне снились священные короли и королевские свадьбы. И наконец перед ее внутренним взором возник образ: горящие факелы на фоне ночного неба – и ее осенило. «Чего доброго, Телери мой замысел по душе не придется, – подумала Верховная жрица, – но это то, что нужно!» Диэрна не стала задаваться вопросом, каково придется ей самой – когда девушка станет невестой Караузия.

Один из рабов Цериала предложил ей корзинку с ягодами – заморить червячка в ожидании трапезы. Верховная жрица кивнула, взяла одну ягодку и тронула мальчугана за рукав.

— Если к столу еще не зовут, я бы прогулялась по берегу. Ступай к римскому командующему и спроси, не согласится ли он меня сопроводить.

Диэрна смотрела мальчугану вслед, размышляя про себя, что и это тоже не планировала заранее. Но, конечно же, ее порыв подсказан внушением свыше. С тех пор, как незадолго до летнего солнцестояния ей явилось достопамятное видение, ее направляют сами боги; если она отпустила свой дух на свободу, чтобы услышать их, значит, остается только верить, что она действует не по собственному желанию – но исполняет волю богов.

Манеры адмирала были безупречны. Пока они вдвоем неспешно спускались к воде, Караузий держался от жрицы на подобающем расстоянии: и не пытался к ней прикоснуться, и вместе с тем был готов подхватить и удержать ее, если она споткнется на гладких камнях. Но глаза его смотрели настороженно – как если бы он взял курс на врага.

— Ты недоумеваешь, во что ты ввязался. И ты мне не доверяешь, – тихо произнесла Диэрна. – Так часто бывает после судьбоносных событий. Едва возбуждение схлынет, накатывают сомнения. На следующий день после того, как я прошла посвящение, мне захотелось сбежать с Авалона. Не бойся: то, что произошло, никак не повредит твоей чести.

Караузий изогнул бровь; резкие черты и линии его лица на мгновение смягчились. От Диэрны эта перемена не укрылась. Сердце ее непривычно дрогнуло. «Хотелось бы мне увидеть, как он смеется», – подумала она про себя.

— Все зависит от того, в чем именно я поклялся..

— Защищать Британию до самой смерти.. – начала было она, но он покачал головой.

— Это и без того мой долг. Нет, было что-то еще. Ты принудила меня колдовством?..

Они прошли еще несколько шагов; Диэрна размышляла про себя. То, что он осознает, какую силу пробудил обряд, это хороший знак; однако ж в разговоре с ним надо осторожнее подбирать слова.