Страница 66 из 163
— В эту нить свивается все, о чем мы говорим, пока вращается веретено, – отвечала Сигфолла. – Циклы и времена года, солнцевороты и равноденствия. А когда я начну ткать – добавится и другое: прошлое и настоящее, мир за туманами и эта священная земля, основа и уто́к, сплетающие новую судьбу.
— А как же окрашивание? – спросила Лина. Сигфолла улыбнулась.
— А окрашивание – оно как любовь Богини, что пронизывает и расцвечивает все, что мы делаем..
— Да охранит и убережет Она дочерей своих от всех бед и невзгод, – прошептала Лина.
— Воистину Она и хранит нас, и оберегает! Ведь, сколько я себя помню, Британия как одна из провинций объединенной империи живет в мире. И обитель наша процветает.
— Товаров на рынках в изобилии, но покупать их людям не на что, – возразила Телери. – Возможно, вы этого и не видите, живя здесь, вдали от внешнего мира, но я столько лет выслушивала тех, кто приходил с просьбами к моему отцу, что не могу закрывать глаза на происходящее. Все то, что мы ввозим из других областей империи, непрерывно дорожает, наши люди требуют платить им больше, чтобы они могли купить хоть что-нибудь, и в итоге здешние мастера тоже вынуждены поднимать цены.
— А мой отец говорит, это все по вине Постума: это ведь он попытался расколоть империю надвое и прибрать к рукам западную ее половину, – вмешалась Адвен: ей предстояло принести обеты вместе с Телери.
— Но Постум же потерпел поражение, – возразила Лина.
— Может, империя и объединилась заново, да только делу это не очень-то помогло. Цены все растут и растут, наших юношей увозят сражаться в войнах на другой конец света, а вот защищать наши побережья не присылают никого, – с жаром воскликнула Телери.
— Это верно! – хором подтвердили остальные. – Пираты совсем обнаглели!
Сигфолла добавила в кудель еще горсть льняных волокон и снова крутнула веретено.
— Вот так и мир вращается, как это веретенце.. Добро и зло следуют друг за другом – только в этом мы и можем быть уверены. Если бы не перемены, ничего нового не появлялось бы. Когда повторяются старые сюжеты, все происходит по-новому: меняется лицо Госпожи, но сила Ее не иссякает; Летний король, отдавший жизнь ради благополучия земли, возрождается, чтобы снова принести себя в жертву. Иногда меня одолевает страх, но перед глазами у меня прошло слишком много зим, чтобы не верить: на смену холодам всегда приходит весна.. – Старуха запрокинула голову навстречу солнцу: в лице ее сиял свет.
Но часами сидеть и прясть вместе с прочими женщинами.. нет, не так представляла себе Телери свободную жизнь, когда умоляла отца отпустить ее на Авалон! «Неужто мне суждено всегда мечтать о счастье, которое для меня недостижимо? – гадала про себя девушка. – Или я со временем приучусь жить в довольстве за стеною туманов?»
С каждым днем становилось все теплее. Заболоченные низины подсыхали, на заливных лугах зеленели густые травы. В большом мире за пределами Авалона дороги тоже высохли, и торговцы и путешественники принялись разъезжать по стране из края в край, везя с собою товары и новости. Этой весной порою казалось, что новости преобладают: ведь как только распогодилось, открылась навигация, и в море вышли не только торговые суда, но и пираты, почитающие их своей законной добычей.
И хотя Диэрна не покидала Авалона, вести доходили и до нее: от женщин, которые некогда обучались на священном острове, и от тех, кому эти женщины в какой-то момент помогли; от странствующих друидов, от обширной сети осведомителей по всей Британии. И пусть обо всем происходящем ей сообщали не так быстро, как римскому наместнику, она получала сведения из самых разных источников и выводы делала несколько иные.
Накануне летнего солнцестояния, незадолго до полнолуния, Верховная жрица удалилась в затвор на острове Бриги, дабы молиться и размышлять в одиночестве. Она пробыла там три дня, воздерживаясь от еды: пила она только воду из священного источника. Все полученные ею известия нужно было осмыслить и понять, и тогда Госпожа, возможно, подскажет ей, что делать.
Первый день всегда давался тяжелее всего. В голову постоянно лезли мысли о делах повседневных и о тех, кто остался в общине. Старая Сигфолла управляла делами Авалона не хуже, а может, даже и лучше ее самой, а Ильдег, которая была старше Диэрны всего-то на несколько лет, брала на себя заботу о Доме дев: никто бы не усомнился в том, что послушницам она потачки не даст. Всякий раз, уезжая с Авалона, Диэрна оставляла хозяйство на этих двоих.
Жрицы понимали необходимость затворничества, но вот дети.. Как объяснить малышам, что к маме нельзя, если они знают, что мама здесь, неподалеку? Перед ее внутренним взором стояли детские лица: ее первая дочка, хрупкая, тоненькая, темноволосая – «дитя фэйри», говорили жрицы, – и рыжеволосые, непоседливые близняшки. Диэрне отчаянно хотелось взять их на руки, ощутить их тяжесть. Она твердила себе, что ее дочери, как и она сама, родились, дабы служить Авалону, и цену этого служения полезно узнать с самого детства. Отцом старшей дочки стал один из друидов в ходе священного обряда; ее уже отослали с острова и отдали на воспитание в семью, которая вела свой род с Авалона и дом себе отстроила из камня с развалин древнего друидического святилища на острове Мона. Близнецы родились от бриттского вождя, который попросил ее возродить плодородие его пораженных ржой полей; скоро и их отдадут в чужую семью. Диэрна изболелась за них сердцем; но, по крайней мере, они есть друг у друга и никто их не разлучит.
Диэрна покачала головой, понимая: эти мысли только попусту отвлекают ее от важных вопросов, на которых разум так не хочет сосредотачиваться. Отмахиваться от таких мыслей бесполезно: каждую нужно осмыслить и постепенно направить в более спокойное русло. Жрица снова устремила взор на мерцающий огонек масляного светильника.
На следующее утро, проснувшись, Диэрна обнаружила корзинку с грибами, оставленную для нее прислужницей, невысокой, худощавой женщиной из болотного народа: ее соплеменники собирают такие на торфяниках. Жрица поулыбалась и, хорошенько промыв и почистив грибы, мелко их нарубила и бросила в котелок вместе с запасенными загодя травами. Склонившись над котелком, она принялась помешивать варево, нараспев повторяя заклинание.