Страница 67 из 163
Приготовление такого зелья – само по себе чародейство; Диэрна еще ни глотка не сделала, а едкий пар, заклубившийся над темной поверхностью, уже начинал постепенно влиять на нее. Она процедила содержимое котелка в серебряную чашу и вынесла ее из дому.
Хижина затворницы была обнесена колючей изгородью. Луна уже поднялась над восточным горизонтом; бледный овал сиял перламутром словно ракушка; возвращающиеся к гнездам птицы взмывали вверх и камнем падали вниз на фоне золотого неба. Диэрна вознесла чашу над головой в знак приветствия.
— Тебе, о Госпожа Жизни и Смерти, подношу я сию чашу, а вместе с нею вручаю и себя саму. Если Тебе нужна моя смерть – я в Твоих руках; но если будет на то воля Твоя, даруй мне благословение – видение того, что есть, и того, что быть дóлжно, и мудрость это понять..
Такая неопределенность возникала всегда, ведь действенное количество снадобья ненамного отличалось от смертельного: нужно было учитывать, в каком состоянии ингредиенты, насколько здоров тот, кто принимает настой, и, как наставляли Диэрну, в конечном счете все зависело от воли богов. Поколебавшись лишь мгновение-другое, жрица поднесла чашу к губам, осушила до дна, поморщившись от горечи, и отставила пустую чашу на землю. Затем запахнулась в плащ из светлой некрашеной шерсти и улеглась на длинный и серый алтарный камень.
Диэрна вдохнула поглубже и медленно выдохнула, считая про себя и расслабляя руки и ноги по очереди, пока не почувствовала, что словно бы тает и сливается с холодным камнем. Небесный купол над ней постепенно угасал от лучезарно-фиолетового закатного оттенка до сумеречно-серого. Диэрна неотрывно глядела вверх: вот она моргнула раз, другой, но между двумя движениями век успела заметить, как вспыхнула первая звезда.
А в следующее мгновение небо словно бы подернулось светящейся рябью. У Диэрны захватило дух; она заставила себя дышать ровнее – за годы бесконечных упражнений Диэрна научилась подавлять инстинктивный порыв воспротивиться или убежать. Ей довелось видеть, как одна юная жрица сошла с ума оттого, что у нее не хватило силы воли всецело отдаться буйству чувств, сотрясавших ее тело, в то время как дух трав завладевал плотью, – и одновременно удержать контроль над душой.
Теперь звездный свет расходился радужными волнами. На миг у Диэрны закружилась голова – небо словно вывернулось наизнанку, – но она вдохнула поглубже и направила сознание внутрь себя, к источнику света внутри своей головы. Вселенная закручивалась вокруг нее спиралями многокрасочного света, но наблюдающее «я» пульсировало внутри размеренно и ровно. Исполинские чудовищные тени обступали ее, но Диэрна отгоняла этих призраков так же, как еще недавно гнала прочь навязчивые мысли.
Очень скоро буйство чувств улеглось, в глазах прояснилось. Диэрна пришла в себя: она лежала на камне и вглядывалась вверх, в ночной простор. Жрица наблюдала за небесами с таким пристальным вниманием, какого в обычном состоянии сознания не достичь.
Лунный свет осиял восточные горизонты, но Диэрна неотрывно глядела точно вверх, в звездную даль, в которой того гляди утонешь, словно в колодце. Она пришла сюда не ради собственного удовольствия. Вздохнув про себя, жрица принялась высматривать великие созвездия, расчертившие небеса. Смертный взор мог видеть только сами звезды, рассыпанные по небу в кажущемся беспорядке. Но погруженный в транс дух Диэрны различал и призрачные очертания, давшие созвездиям их имена.
Через все небо неуклюже ковыляла Большая Медведица. В течение ночи Медведица круговым путем пройдет на запад и снова спустится к горизонту. Большая Медведица была небесным двойником островов в долине Авалон – наблюдение за другими звездами, сияющими в небе одновременно с нею, подсказывало Диэрне, какие силы управляют будущим, которое рождается у нее на глазах.
Взгляд жрицы сместился к югу, к созвездию Орла – уж не римский ли это орел? Орел сиял ярко, и все же его затмевал Дракон, свернувшийся кольцами в самой середине неба. Поблизости восседала Дева, величественная и непорочная. Диэрна повернула голову, выискивая более ровный свет блуждающих звезд, и у северного края западного горизонта приметила переливчатое мерцание Богини Любви, там, где рядом с нею роняла красноватый отблеск планета бога войны.
По небу снова пробежала разноцветная рябь; жрица затаила дыхание – и снова заставила себя выдохнуть, зная, что травы уносят ее на тот уровень, где образ и значение едины. Два огня струили слепящее сияние, и вот уже Диэрна увидела, как бог преследует свою избранницу, а богиня приманчиво лучится, и уступчивость ее тоже оборачивается победой.
«Ключ – это любовь, – подумала она, – любовь – та самая магия, что способна привязать воина к нашему делу». Взгляд Диэрны скользнул вдоль горизонта к югу и отыскал планету небесного короля. «Но власть обретается на юге..» Жрица заморгала, перед ее внутренним взором внезапно возникло видение мраморных колонн, золоченых портиков, процессий и людских толп – такого количества народу она отродясь не видывала в одном месте. Уж не Рим ли это? Диэрна оглянулась по сторонам: золотые Орлы вели легионы к белому храму, где их уже ждала задрапированная в пурпур фигура, дабы оказать им добрый прием.
Это великолепие восхищало взгляд, но казалось чужим. Неужто этим людям есть дело до забот и бедствий Британии, которая ютится где-то на задворках империи?
«Пусть Орел сам заботится о своих! А мы должны призвать Дракона, дабы охранял он свой народ, как встарь..» Стоило жрице это подумать, как звездный Дракон оборотился радужным змеем и, развернув кольца, вытянулся через все небо на север.
Этот переливчатый блеск кружил голову; невзирая на все ее самообладание, Диэрну захлестнул вихрь видений, который она не могла ни сдержать, ни подчинить себе. Оттенки и краски превращались в облака, летящие над бурным морем. Выл ветер, подвергая испытанию слух так же, как и зрение. Потоки силы, что направляли ее дух, когда она странствовала по земле, терялись в этом неистовстве стихий; Диэрна с трудом обуздывала ужас глубин, принуждая себя перестать противиться буре, и ловила ритмы, лежащие в основе ее разноголосых созвучий.