Владычица Авалона

Воздух внутри круга постепенно густел. Жрица заморгала: и камни, и танцоры оделись зыбкой золотой дымкой. Кейлин воздела руки, вбирая в себя свет. Совсем рядом, в ином измерении, ждала Королева Фаэри. Если друиды смогут призвать достаточно силы и если Кейлин сумеет правильно ее направить, женщина-фэйри с помощью этого мощного потока переместит Авалон между мирами.

Волны силы бушевали вокруг, голова кружилась, перед глазами все плыло; искажение, исходящее от разбитых камней, нарастало с каждой минутой. Кейлин с трудом удерживала равновесие, вспоминая ту ночь, когда она возвращалась на Тор по воде, бушевала гроза, ладью швыряло туда-сюда, а Водомерка пытался причалить. Дружеские руки были уже готовы подтащить их к безопасной бухте, если бы только Кейлин удалось перекинуть веревку на берег. Она попыталась – широко размахнулась и бросила веревку, и сама едва не полетела за борт. Ветер ненадолго улегся – только это их и спасло.

Так было и сейчас. Она зашаталась: бешеный шквал сбивал с ног; она призвала силу – но не могла направить ее туда, куда нужно.

— Отпускай!

Кейлин не знала, донесся ли этот голос снаружи или изнутри. Как бы то ни было, дольше она не выдержала. Воля, до сих пор поддерживающая ее, ослабела, сила вырвалась на волю, и жрица рухнула замертво.

— Простите.. я оказалась слишком слаба.. – Кейлин понимала, что лепет ее звучит жалко. Она заморгала, не вполне понимая, в сознании ли она или все это ей грезится. Постепенно мир перестал раскачиваться. Она сидела на земле, привалившись спиной к алтарному камню; из смутной тьмы вокруг нее выплывали бледные лица, то обретая, то вновь утрачивая четкость. – Простите, – повторила она, на сей раз тверже. – Я не хотела вас напугать. Помогите мне встать.

По крайней мере, мрачно подумала она, озираясь по сторонам, она сохранила достаточно самообладания, чтобы направить в землю ответный удар силы и не дать ей сокрушить каменный круг. Все остальные, несмотря на пережитое потрясение, на ногах устояли. Самой Кейлин казалось, будто по ней промчался табун диких коней; сердце неистово колотилось, но надсадная боль в груди постепенно успокаивалась.

За пределами круга возникло какое-то движение. Что происходит? Четверо друидов помоложе уложили Гавена на носилки – и теперь переместили раненого внутрь круга.

— Такова его воля, Владычица, – объяснил Амбиос. Тон его голоса яснее слов говорил: «Даже на пороге смерти он все равно остается королем..» Притащили скамейки и водрузили носилки поперек них. Как только тряска прекратилась, напрягшееся лицо юноши разгладилось – и он открыл глаза. Кейлин поглядела на него сверху вниз.

— Но зачем?..

— Чтобы помочь тебе, чем смогу, когда ты попытаешься снова.. – отозвался Гавен.

— Снова? – Кейлин покачала головой. – Я сделала все, что могла.

— Надо попробовать по-другому, – вмешалась Шианна. – Не ты ли учила нас, что для такого рода магии триада обладает особым могуществом? Три точки всегда уравновешены куда лучше, чем одна.

— Ты имеешь в виду меня, Гавена и себя? Да ему даже оставаться в круге и то опасно! Если он пропустит через себя такую великую силу, это его убьет!

— Так я ж в любом случае умру от ран или меня добьют римляне, – тихо произнес Гавен. – Я слыхал, смерть короля заключает в себе великую магию. Думается мне, что в смерти я обладаю куда бóльшим могуществом, нежели еще неделю назад, будучи в полном здравии. Понимаешь, теперь я помню, кто я таков и кем был всегда. Жизнь, что во мне еще теплится – невеликая цена за такую победу.

— А Шианна тоже так считает? – горько спросила Кейлин.

— Я люблю его.. – Голос девушки чуть дрогнул. – Как я могу ему отказать? Он всегда был королем в моих глазах.

— Мы снова найдем друг друга.. – Гавен поднял глаза на Шианну, а затем на Кейлин. – Не ты ли сама учила нас, что эта наша жизнь – лишь одна из многих?

Кейлин выдержала его взгляд, хотя сердце у нее рвалось на части. В этот миг она прозревала самую суть не только Гавена, но и Шианны, и понимала: тот пламенный дух, что сиял в глазах девушки, знаком ей издревле: встарь ей доводилось и любить его, и противостоять ему.

— Да будет так, – нехотя согласилась она. – Попытаем счастья вместе, ибо кажется мне, что мы связаны одной цепью. – Верховная жрица выпрямилась и обвела взглядом остальных.

— Если вы все еще полны решимости попытаться, тогда займите свои места вокруг камней и возьмитесь за руки. Но на сей раз мы танцевать не будем. Поврежденные камни не могут удержать в себе силу. Вам нужно направить ее поток посолонь через соединенные руки, пока мы поем..

И снова Тор объяло безмолвие. Вдохнув поглубже, Кейлин крепко утвердилась на месте – словно бы все ее существо проросло в землю корнями! – и затянула первую вибрирующую ноту священного созвучия. Поначалу негромкая, она нарастала – в хор вливались все новые и новые голоса; теперь Кейлин не только слышала, но видела вибрацию – как подрагивающую в воздухе дымку. Как только нота зазвучала мощно и ровно, сама Кейлин петь перестала. Шианна и Гавен тоже умолкли, но жрица чувствовала: они используют звук для того, чтобы собрать и сосредоточить свою силу и направить ее туда, куда нужно.

Это внушало надежду; но может, дело было в том, что она сама все глубже погружалась в транс и могла наблюдать за происходящим беспристрастно и отрешенно. Кейлин сосредоточилась еще больше – и затянула вторую ноту созвучия.

Гармония усложнялась, смутное свечение разгоралось все ярче. Если стихия, пробуждаемая танцем, бушевала мятежно и яростно, то этот свет казался устойчивее и ровнее. Более опытные друиды заняли места у поврежденных камней; их мощь уравновешивала способности всех прочих.

И снова Кейлин призвала на помощь все свои внутренние силы – и в сгустившемся воздухе зазвучала третья нота.

Более высокие голоса молодых женщин дополнили созвучие. «Кажется, получается..» – подумала про себя Кейлин: мерцающее марево переливалось радужными оттенками – и постепенно закручивалось посолонь. Эту стихию не обуздаешь: нужно полностью отдаться на ее волю, позволить нарастающему потоку подхватить и увлечь себя – и исподволь направлять его в нужную сторону.

— Я воспеваю священные камни, камни долинного Авалона, – протянула она на четвертой ноте, поддерживаемой созвучием.

— Я воспеваю круг света и песнопения.. – эхом подхватила Шианна.

— Я воспеваю дух, воспаряющий ввысь над болью.. – Голос Гавена зазвучал с неожиданной силой.

— Свят наш высокий холм..

— И его зеленые склоны..