Владычица Авалона

— Сказать вам? – Кейлин покачала головой. – Вы вправду думаете, будто моя магия так могущественна, что мне достаточно прошептать заклинание, и все снова станет хорошо? Я не сумела спасти Гавена – с чего вы взяли, что я смогу спасти вас?.. – В сумеречном свете Верховная жрица заметила, как лицо Рианнон исказилось от боли, и умолкла на полуслове.

— Ты – Владычица Авалона! Ты не можешь просто взять и отойти в сторону только потому, что утратила надежду. Мы в таком же отчаянии, как и ты, но ты всегда учила нас, что нельзя идти на поводу у своих чувств: надобно успокоиться, взять себя в руки и предоставить решение нетленному духу, что живет внутри нас..

Кейлин вздохнула. Ей казалось, что дух ее умер, когда Павел обрушил священные камни; но поступки и действия женщины, которой она была когда-то, по-прежнему связывали ее по рукам и ногам. «Это правда, что самые прочные цепи – те, которые мы куем себе сами», – подумала она.

— Хорошо же, – произнесла она наконец. – От этого решения зависит жизнь каждой из нас. Я не могу принять его за вас, но я приду – и мы обсудим, что делать.

Один за другим друиды, прихрамывая, входили в оскверненный круг. Амбиос принес кресло Верховной жрицы, и Кейлин обессиленно опустилась на него, с болью осознав, сколько времени провела на ногах. Она давно научилась не обращать внимания на нужды тела, но сейчас она как никогда ощущала тяжкое бремя всех своих шестидесяти лет.

На земле расставили несколько масляных светильников. Их неверный подрагивающий свет казался Кейлин отображением ее собственной тоски и страха.

— Нам нельзя здесь оставаться. Я не настолько хорошо знаю римлян, но все слыхали о том, какие кары ожидают поднявших руку на римских солдат. Если пленников захватили в ходе войны, то их продают в рабство, но если мирные жители посмеют взбунтоваться и ответить захватчикам ударом на удар, их распинают на кресте.

— Нам, бриттам, не дозволено носить оружие, чтобы мы не использовали его против римлян, – подсказал кто-то.

— Стоит ли удивляться? – с горькой гордостью произнесла Рианнон. – Вы посмотрите на Гавена: он римлян своим мечом в капусту искрошил! – Все взгляды на миг обратились к двум недвижным фигурам под лиственным навесом.

— Как бы то ни было, нас они, ясное дело, не пощадят, – проговорила Эйлунед. – Мне рассказывали, как легионеры обошлись с женщинами Моны. Лесную обитель для того и основали, чтобы защитить уцелевших жриц. Зря мы оттуда ушли!

— Вернеметон лежит в руинах, – устало сообщила Кейлин. – Лесная обитель продержалась так долго только потому, что старый архидруид Арданос заручился дружбой нескольких влиятельных римлян. А мы тут с тех пор жили в мире, поскольку власти знать не знали о нашем прибежище.

— Если мы тут останемся, нас всех перебьют – а уцелевшие позавидуют мертвым, – промолвила Маргед. – Но куда же нам идти? Даже в горах Деметии нам не спрятаться. Может, попросить болотных жителей, чтобы они смастерили нам кораклы, и уплыть на острова за западным морем?

— Увы, – вздохнула Рианнон, – бедный Гавен, надо думать, окажется на тамошних островах раньше нас.

— Тогда бежим на север! – предложил Амбиос. – Каледонцы не склонились перед Римом.

— Во времена Агриколы каледонцев удалось усмирить, – отвечал Браннос. – Как знать, не попробует ли однажды какой-нибудь честолюбивый император снова прибрать их к рукам? Кроме того, у северян есть свои жрецы. Чего доброго, нам они не обрадуются.

— Выходит, Ордену друидов Британии пришел конец, – тяжко вздохнула Рианнон. – Нужно будет отослать детей, которых доверили нам на воспитание, обратно к их родне, а самим нам придется бежать порознь из этих мест и выживать как сможем.

Браннос покачал головой.

— Стар я уже для такой беготни. Я останусь здесь. И пусть себе римляне делают с моими дряхлыми костями все, что хотят.

— И я тоже остаюсь, – объявила Кейлин. – Владычица Эйлан назначила мне служить Богине на этом священном холме, я дала ей клятву и не нарушу ее.

— Матушка Кейлин! – начала было Лизанда. – Мы не можем бросить.. – Но жрицу перебили на полуслове; это Шианна приподнялась со своего места и крикнула:

— Гавен очнулся! Бегите скорее сюда!

Как странно, подумала Кейлин: ее усталость не то чтобы прошла – она просто отступила куда-то на задний план. Верховная жрица первой добежала до раненого, опустилась на колени по другую сторону от него и провела ладонями в воздухе над его телом, пытаясь ощутить жизненную силу. Сила пульсировала куда ровнее, чем она ожидала; ну да, Гавен же в расцвете юности, он силен и крепок, и здоровье у него отменное. Это тело так просто с духом не расстанется.

— Я рассказала ему обо всем, что случилось после того, как он потерял сознание, – тихонько проговорила Шианна, когда остальные собрались вокруг раненого. – А что вы в конце концов решили?

— Ордену укрыться негде, – объяснил Амбиос. Он глянул на пепельно-бледное лицо Гавена и быстро отвернулся. – Нам придется бежать кто куда и надеяться, что римляне махнут на нас рукой и не станут разыскивать.

— Гавена переносить нельзя, а я его не оставлю! – воскликнула Шианна.

Заметив, как раненый непроизвольно дернулся, Кейлин накрыла его руку своей.

— Лежи спокойно! Тебе нужно беречь силы!

— Зачем? – одними губами выговорил Гавен. Поразительное дело – в глазах его блеснула смешливая искорка. Затем взгляд его обратился к Шианне. – Она не должна подвергаться опасности.. из-за меня..

— Ты не покинул священные камни, – напомнила Кейлин.

Он попытался вдохнуть поглубже и поморщился от боли.

— Тогда было что.. защищать. Теперь со мной.. все кончено.

— А что останется для меня в этом мире, если тебя в нем не будет? – закричала Шианна, снова склоняясь над ним. Ее шелковистые, пронизанные светом волосы окутали раненого; плечи девушки сотрясались от рыданий. Лицо Гавена исказилось от боли: он осознал, что у него недостает сил даже для того, чтобы приподнять здоровую руку и утешить любимую.

Кейлин, с трудом сдерживая жгучие слезы, приподняла его руку и осторожно положила ее на плечо Шианне. Внезапно по коже жрицы побежали мурашки. Она подняла взгляд: замерцал потревоженный воздух – и в светящемся мареве обозначилась хрупкая, стройная фигура Королевы Фаэри.

— Если жрицы не в силах защитить тебя, дочь моя, тогда тебе придется вернуться в Фаэри, и твоему возлюбленному тоже. На моем попечении в Ином мире он не умрет.

Шианна выпрямилась; в глазах у нее надежда боролась с отчаянием.