Страница 153 из 163
— Наполните доверху закрома ваши и подновите дома, ибо зима грядет дождливая, по всей Британии долины уйдут под воду.. – Где-то в ином мире люди горестно загомонили, но Зрение стремилось все вперед и вперед. – По весне налетят грозы, реки выйдут из берегов и затопят поля. Вижу: год выдастся тяжелым, и скудным будет урожай..
Повисла пауза. Ана парила во вневременных пределах, глядя, как проступают и гаснут радужные узоры.
— Но обретем ли мы мир? – Голос Нектана тянул ее назад, в земную юдоль. – Не грозит ли Британии опасность, исходящая от людей?
Верховная жрица залилась смехом.
— В Британии живут люди – и как же Британии от них защититься?
— Придут ли саксы снова? – внезапно прозвучал голос ее дочери.
Накатывала дурнота, Зрение кружило по спирали, показывая ей серое море и земли за ним, где бурые паводковые воды заливали низинные луга. Губы Аны шевелились, но, пребывая во власти видения, она не слышала своих же собственных слов. Она видела утонувших людей и скот, и урожай еще более жалкий, нежели она предрекла Британии. Год шел за годом – такие же дождливые, пусть и не столь холодные. Спустя какое-то время люди начали раскатывать по бревнам свои дома и строить из их древесины боевые суда. На ее глазах сходились армии; три корабля, на которых бежал Хенгест, умножились стократ.
— Нет.. – Ана слышала себя словно со стороны: она отвергала видение, но закрыть на него глаза не могла. – Я не хочу..
— Что ты видишь? – неумолимо требовал голос Вивианы.
— Проходит пять зим, саксы собирают войско и как дикие гуси летят над морем. Их великое множество: никогда столько не бывало! – они с воплями обрушиваются на наши берега..
Владычица тихонько всхлипнула: жрице хотелось отринуть, опровергнуть знание, навязанное ей силой. Ей необходимо остановить эту напасть! Довольно уже страданий; она сделает все возможное, чтобы не дать пророчеству сбыться..
— Ана, хватит! – резко промолвил Нектан. – Да сгинет видение; да поглотит его тьма!
Верховная жрица разрыдалась; голос друида звучал все мягче, звал ее по имени, успокаивал ее страхи, вел ее домой. Наконец она открыла глаза – и, вся дрожа, рухнула ему на руки.
— Не надо было задавать тот, последний вопрос, – укорил кто-то.
— Не надо? – донесся ответ Вивианы. – Не она ли проделывала со мною то же самое?..
Все захлопотали вокруг Владычицы и повели ее обратно к костру, а Вивиана задержалась у Зеркальной заводи. Молодую женщину так и тянуло заглянуть в озерцо самой, но Заводь редко открывала свои секреты больше чем одной провидице за раз, и в любом случае Вивиана опасалась подвергнуть опасности ребенка. Ребенка Вортимера. В какой же мир приведет она свое дитя?
Вортимер просил похоронить его на Саксонском берегу, но ей не позволили отвезти его прах туда. Даже на смертном одре Вортимер не верил, что дух его сумеет защитить всю Британию – но разве что небольшую ее часть. Вивиана думала про себя, что на Сторожевом холме сила его многократно умножится и он сможет приглядывать за всей страной. Но если она заблуждается, выходит, она предала его и в смерти.
Пять лет.. Если видение Аны правдиво, великая победа Вортимера принесла им всего лишь небольшую передышку, чтобы восстановить и заново укрепить страну. Но у Вивианы уже не хватало духу для борьбы; все, чего ей хотелось, так это забиться в теплое, уютное гнездышко и ждать там, пока не родится ребенок.
Когда молодая женщина вернулась к костру, ее мать уже мало-помалу выходила из транса: она снова восседала на троне. «Ей хорошо бы прилечь», – сердито подумала про себя Вивиана. Выглядела Ана совершенно измочаленной, но жители болот суетились вокруг нее, как пчелы, и она оживала с каждой минутой. «И зачем ей лишний раз доказывать свою значимость? – гадала про себя Вивиана. – Она ж уже больше двадцати лет – пчела-матка в этом улье.. Я, по крайней мере, могу пойти спать, если захочу. Никто и не заметит, что меня нет!»
Молодая женщина зашагала было по тропе через сад – и вдруг остановилась как вкопанная. За ней наблюдал кто-то – или что-то – затаившись среди деревьев, у неверной границы между светом костра и тьмой. «Это просто тень», – сказала себе она, но в подрагивающих отсветах темный силуэт не менялся. «Это просто дерево». Но Вивиана знала все до одного деревья в саду; на этом месте ничего не росло. С неистово бьющимся сердцем она призвала на помощь обостренное чутье жрицы и направила его вовне, как бы ощупывая пространство. «Огонь.. тьма.. алчность хищника и леденящий ужас его добычи..»
Вивиана всхлипнула, и, словно бы ее услышав, Чужак встрепенулся. Сквозь листву выступили ветвистые рога, увитые багряными осенними листьями. Блики пламени играли на шитье из разноцветных лоскутов кожи, отблескивали от медных и костяных украшений, скользили по мускулистым ногам. Вот он шагнул вперед из-под сени деревьев. Рогатая голова повернулась в ее сторону; в глазницах тускло тлел алый отсвет. Вивиана замерла неподвижно, глаза ее расширились; древняя мудрость подсказывала – не беги!
Кто-то заметил, что происходит, и указал пальцем в нужную сторону. И снова все многолюдное сборище притихло: все голоса смолкли, воцарилась гробовая тишина. Со смертоносной грацией Увенчанный Рогами выступил вперед: в руке он сжимал копье – то самое, что некогда стояло у стены рядом с Граалем. Он остановился перед Вивианой; Его украшения колыхнулись, звякнули – и застыли недвижно.
— Ты Меня боишься? – Голос его звучал резко и холодно: незнакомый, чужой.
— Да.. – прошептала жрица. Острие копья небрежно качнулось, сдвинулось от ее горла к животу.
— Нет нужды бояться.. пока.. – Он отвел копье. И, внезапно потеряв всякий интерес к молодой женщине, зашагал дальше.
У Вивианы подкосились ноги, и она опустилась на землю, вся дрожа. Увенчанный Рогами расхаживал среди людей, на кого-то не обращал внимания, кого-то задевал копьем. Могучих мужей бросало в дрожь; какая-то женщина рухнула без чувств. Но прочие, когда Он обращался к ним, гордо выпрямлялись, и глаза их зажигались боевым задором. Наконец Он остановился перед троном Владычицы.
— Летняя Госпожа, – продолжил он, – пора Света заканчивается. Уступи Мне власть. – Костер почти догорел; тень чужака, чудовищно вытянувшись, легла к подножию трона.
Бледная как полотно жрица, не дрогнув, гордо глядела ему в лицо.
— Шесть месяцев все живое ликовало и радовалось в моем сиянии; моей властью земля плодоносила и скот нагуливал жир в холмах.