Владычица Авалона

«Вот уж в самом деле – на нас совсем не похожа!» – с мрачной иронией подумала Вивиана, но промолчала.

— Она сказала, что готова к испытанию, а мне хотелось ей верить.. Мне хотелось, чтобы так оно и было. И я ей позволила.. – Ана судорожно сжала плечо девушки. – Да не допустит Богиня, чтобы тебе однажды довелось держать на руках мертвое тело своей дочери!

— Вот поэтому ты и откладываешь мое посвящение? – потрясенно спросила Вивиана. – Потому что боишься за меня?

— За остальных я могу решать, но не за тебя.. – Ана тихонько всхлипнула – снова накатила боль – и обессиленно откинулась назад. – Мне казалось, я вижу, что Анара готова.. Мне казалось, я вижу.

— Госпожа, расслабься! – Юлия склонилась над роженицей и сердито зыркнула на Вивиану. – Пусть она уходит, а я с тобой побуду.

— Нет.. – прошептала Ана. – Вивиана тоже останется.

Юлия нахмурилась, но ничего больше не сказала и принялась легко массировать закаменевший живот роженицы. В наступившей тишине зазвучала негромкая музыка, точно журчание ручья – и Вивиана вдруг осознала, что слышит ее уже давно. Мужчинам не позволялось присутствовать при родах, но Талиесин, по-видимому, ждал под дверью.

«Жаль, что ему сюда нельзя! – в сердцах подумала Вивиана. – Каждому мужчине стоит своими глазами увидеть, как мучается женщина того ради, чтобы подарить ему дитя!»

Схватки участились. Теперь Ана едва успевала перевести дух между двумя приступами боли. Елена удерживала в своих ладонях одну ее руку, Вивиана – другую, а Юлия снова ощупала роженицу между бедер.

— Долго еще? – прошептала девушка. Ана мучительно застонала.

Юлия пожала плечами.

— Да не то чтобы. Материнское чрево постепенно открывается, и тело готовится вытолкнуть ребеночка. Успокойся, госпожа моя, – обратилась она к Ане, снова принимаясь разминать ей живот легко порхающими пальцами.

— Ох, Богиня.. – простонала Ана. – Богиня, молю тебя!..

Это просто невыносимо, подумала про себя Вивиана. Она подалась вперед и зашептала что-то ободряющее и ласковое. Глаза ее матери, расширенные от боли, остановились на ней – и внезапно лицо Аны преобразилось. На краткий миг она словно помолодела; ее длинные, влажные от пота волосы сделались короче, превратившись в копну спутанных кудряшек.

— Изарма! – прошептала Ана. – Помоги мне и ребенку!

«Да будут плоды нашей жизни сочтены и измерены, и посвящены Тебе, о Матерь, о Вечная Женственность, ибо не Ты ли удерживаешь в ладонях своих жизнь и душу каждой из Твоих дочерей?» – эхом прозвучало в ответ. Вивиана не сводила глаз с бескровного лица роженицы – и знала, что слова эти слышали они обе. В это самое мгновение они были уже не матерью и дочерью, но просто двумя женщинами, сестрами, родственными душами, накрепко связанными друг с другом и с Великой Матерью от воплощения к воплощению, с тех самых пор, как из-за моря пришли Мудрые.

А вместе с этим воспоминанием пришло и другое знание, постигнутое в иной жизни, в храме, где о родах и повивальном искусстве ведали куда больше, нежели открыто было женщинам Авалона. Свободной рукой Вивиана начертала на чреве роженицы знак Богини.

Ана с долгим вздохом откинулась назад, и Вивиана, вернувшись в настоящее так резко, что даже голова закружилась, вдруг похолодела от страха. А мать ее снова открыла глаза: в них полыхнула новообретенная решимость.

— Приподнимите меня.. усадите прямо! – прошипела она. – Пора!

Юлия отрывисто отдавала распоряжения. Ане помогли спустить ноги с постели; она уселась на корточки, а Елена с Вивианой поддерживали ее, стоя на коленях среди соломы. Юлия поспешно расстелила новую чистую простыню; Ана кряхтела и тужилась, остальным оставалось только ждать. Еще усилие, еще; помогать ей было все равно что подталкивать некую могучую стихию. А Юлия все понукала ее и уговаривала: дескать, вот уже и головка показалась – еще разок, еще один хороший толчок, и младенчик выйдет на свет.

Вивиана, чувствуя, как все тело ее матери сотрясает дрожь, и сама взывала к Богине с молитвой такой пылкой, как никогда прежде. Она жадно вбирала в себя воздух, а в груди нарастал жар, как будто она вдыхала огонь. Слепящий свет растекался по ее рукам и ногам – плоть человеческая уже не могла послужить вместилищем для такой мощной силы; но в тот момент Вивиана сама была Великой Матерью, в потугах рождающей целый мир.

Она выдохнула – сила, неодолимая, словно молния, хлынула из нее, перетекая в тело роженицы: та забилась в судорогах, тужась что было мочи. Закричала Юлия – мол, головка уже вышла; Ана снова поднатужилась – с душераздирающим воплем, который наверняка услышали аж на Инис Витрине; и что-то мокрое, красное, извивающееся выскользнуло прямо в выжидательно подставленные руки повитухи.

Девочка.. В гулком безмолвии все завороженно загляделись на новую жизнь, только что вступившую в мир. И тут малышка повернула голову – и тишину нарушило тихое жалобное мяуканье.

— До чего ж хорошенькая! – пробормотала Юлия, обтирая крохотное личико мягкой тряпицей и разворачивая девочку стоймя, чтобы обеспечить отток крови от пуповины. – Елена, поддержи Владычицу, а Вивиана пособит мне.

Вивиане загодя объяснили, что от нее потребуется. Дрожащими руками девушка туго перетянула пуповину в двух местах кожаными ремешками, а затем, когда участок между зажимами перестал пульсировать и провис, взяла острый нож и рассекла его надвое.

— Хорошо. Теперь подержи младенца, пока я удалю послед. Чистая пеленка вон там, на столе.

Вивиана, едва дыша, взяла малышку на руки. Под потеками крови кожа ее была розовой, а подсыхающие волосенки – светленькими. Нет, это не дитя фэйри, это дочь златовласого народа королей.

— Как назовем девочку? – спросила Елена.

— Игрейна.. – прошептала Ана. – Имя ей – Игрейна.

Словно в ответ на собственное имя, малышка открыла глаза – и сердце Вивианы беспомощно дрогнуло. Девушка заглянула в смутную голубизну младенческих глаз – и тут, нежданно-негаданно, пришло Зрение. Вивиана увидела молодую женщину дивной красоты и узнала в ней выросшую малютку. Женщина держала на руках собственного младенца, крепыша-мальчишку. А в следующее мгновение и он предстал уже взрослым: он выехал в битву, в глазах у него сиял победный свет, а на поясе висел Меч Авалона.

— Имя ей – Игрейна, – голос Вивианы доносился словно бы откуда-то издалека. – Из ее чрева родится Защитник Британии.