Владычица Авалона

Подходя ближе, она ощутила легкое сопротивление – но с каждым шагом напор делался все мощнее, словно она брела по реке вброд против течения. Или, может статься, это воздух дрожит, отрешенно думала она; ведь теперь ей слышался напевный гул – если, конечно, это не звон в ушах. Поначалу тихий, едва уловимый, очень скоро он заглушил все прочие звуки. Еще шаг – и Вивиане померещилось, что звук этот того гляди расплавит ее кости.

Девушка неуютно поежилась. Она оглянулась – друиды выжидательно глядели на нее: не останавливайся! Вивиана твердо сказала себе, что обуревающий ее ужас неразумен, безоснователен – да только он накатывал снова и снова.

Что, если Талиесин и ее мать сговорились от нее избавиться? Правда это или вымысел, но Вивиана знала про себя, что если прикоснется к Граалю в страхе – то умрет. Девушка напомнила себе, что никто ее, собственно, не заставляет. Она вольна развернуться и уйти – и жить дальше, покрыв себя позором. Но если смерть предпочтительнее той жизни, что она вела до сих пор, так она ничего не теряет.

Взгляд ее снова обратился к Граалю: на сей раз она увидела котел, заключающий в себе океан вселенной, в которой зарождаются звезды. Из тьмы донесся голос – негромкий, еле слышный, и однако ж Вивиана чувствовала его всем своим существом.

— Во Мне растворяется все минувшее; от Меня исходит все грядущее. Прими Меня, и Мои темные воды унесут тебя прочь, ибо Я – Жертвенный Котел. Но Я тако же и сосуд Жизни, в Моих глубинах ты возродишься заново. Дщерь Моя, придешь ли ты ко Мне и понесешь ли Мою силу в мир?

По щекам Вивианы покатились слезы: в этом голосе ей слышалась не Ана, но истинная Мать, о которой неизменно тосковала ее душа. Она шагнула к границе, разделяющей Тьму и Свет, и взяла Грааль в руки.

Переливчатое, огнистое сияние – не Свет и не Тьма – заплескалось в пещере. Кто-то из друидов, вскрикнув, опрометью выбежал наружу; еще один замертво рухнул наземь. Все остальные, не опуская глаз, потрясенно взирали на происходящее. Дева, сознавая себя ныне не просто Вивианой, а чем-то бóльшим, подняла Грааль над головою – и все лица озарились радостью.

Она прошла сквозь толпу и поднялась по лестнице, неся в руках священный сосуд. Мерной торжественной поступью прошествовала по тропе, что вела к священному источнику, и там, где из потайных родников непрестанно сочилась вода, опустилась на колени и наполнила чашу. Из ниши в колодезной шахте вспыхнуло ответное свечение: в ней был сокрыт фиал со святой кровью, доверенный жрицам отцом Иосифом. Вода вытекала из священного источника чистой и прозрачной, но пятнала камни словно бы кровавыми разводами. Вивиана снова взяла в руки полную до краев чашу, и Грааль замерцал розоватым отблеском.

Вивиана зашагала вниз по тропе к озеру; волшебный свет в ее руках мерцал и лучился, как рассвет в полночь. Дойдя до берега, она снова подняла Грааль над головой и блистающей струей вылила содержимое чаши в волны. Обострившимся зрением девушка видела, что вода источника несет в себе сияние: оно растекалось искристыми частицами, пока все озеро не оделось перламутрово-радужным блеском. Теперь все, чего только коснется эта вода, обретет толику благословения, не только в Авалоне, но во всех мирах.

Церемония Грааля даровала душе Вивианы покой и мир. Но во внешнем мире по-прежнему рыскали хищные саксы.

Несколько недель спустя, однажды вечером, когда с приближением Самайна дни сделались короче, от озера прибежала одна из девушек, крича, что к берегу подходит лодка. На веслах сидел Цапля, один из болотных жителей: он знал заклинание, позволяющее раздвинуть туманы и добраться до Авалона. А рядом с ним примостился незнакомец: судя по платью – монах с Инис Витрина. Верховная жрица не успела еще и слова вымолвить, а все, кто оказался в пределах слышимости, уже неслись сломя голову вниз к воде, чтобы посмотреть на гостя своими глазами.

Лодка ткнулась в илистый берег; монах остался сидеть на корме – глаза его были завязаны, – а лодочник прошлепал вброд по мелководью на сушу.

— Отец Фортунат! – воскликнула Вивиана. Ана одарила ее изумленным взглядом, но сейчас ей было не до расспросов.

— Цапля, почему ты привез сюда чужака без моего дозволения?

Голос Верховной жрицы хлестнул болотного жителя словно плетью: бедняга рухнул на колени и низко поклонился, уткнувшись лбом в грязь. Монах поворачивал голову туда-сюда, словно мог видеть ушами. Руки у него не были связаны, но убрать повязку с глаз он не пытался.

— Владычица, я привез его сюда, чтобы он замолвил за меня слово! Люди-волки.. – Он потряс головой и умолк на полуслове, дрожа как осиновый лист.

— Это он про саксов, – пояснил Фортунат. – Саксы разграбили Линдинис и пришли сюда. Деревня Цапли, та, что на южном берегу озера, объята пламенем. Его соплеменники укрылись в нашем аббатстве, но если саксы нагрянут туда, а, по-видимому, так и выйдет, мы не сможем им противостоять.

Не вини этого человека, это я надумал поехать к тебе. Мы, монахи аббатства, готовы принять мученическую кончину во имя нашей веры, но ведь несправедливо, что гибнут невинные люди, в том числе женщины и малые дети! Мы пытались обратить их, но они упрямо держатся старых богов, не доверяя новым. Не вижу, какие силы могли бы защитить их, если не силы Авалона.

— Странный ты монах, если и впрямь в это веришь! – воскликнула Верховная жрица.

— Это тот самый отец Фортунат, который способен видеть фэйри и снискал их благоволение, – подсказала Вивиана.

Монах повернул голову в ее сторону и заулыбался:

— Так это ты, моя дева-фэйри? Рад узнать, что ты благополучно возвратилась домой.

— Я выслушала твою просьбу, но такие решения требуют обдумывания, – отозвалась Ана. – Тебе придется подождать, пока я созову совет и мы посовещаемся промеж себя. Пусть Цапля отвезет тебя обратно. Если мы решим прийти к вам на помощь, провожатые нам не понадобятся – мы дорогу и так знаем!

Жрицы совещались в зале собраний до глубокой ночи.

— Со времен Караузия Авалон остается сокрытым, – доказывала Елена. – Я слыхала, что до того Верховная жрица порою вмешивалась в события внешнего мира – и добром это не заканчивалось. Не думаю, что нам стоит менять правила, которые до сих пор были только во благо.

Один из друидов рьяно закивал.

— Верно, верно! И сдается мне, это страшное нападение лишний раз подтверждает, как мы были правы, отгородившись от мира.