Владычица Авалона

— А саксы, между прочим, язычники, – напомнил Нектан. – Они, пожалуй, окажут нам добрую услугу – очистят страну от христиан, которые обзывают нашу Богиню демонессой и всех нас готовы изничтожить как дьяволопоклонников!

— Так они ж не только христиан убивают! – возразила Юлия. – Если они перережут всех болотных жителей, кто станет переправлять нас на лодках туда и обратно, когда нам понадобится побывать во внешнем мире?

— Стыд нам и позор, если мы бросим в беде тех, кто верой-правдой служил нам столько лет, – вмешался один из друидов помоложе.

— Да и христиане аббатства совсем не такие, – робко вмешалась Мандуя. – Разве сама матушка Кейлин не привечала основателя их обители?

— Так когда же нам и пустить в ход нашу силу, если не сейчас? – вопросил молодой друид. – Зачем вообще постигать магию, если не для того, чтобы прибегнуть к ней в час нужды?

— Нам должно дожидаться Избавителя, обещанного богами, – промолвила Елена. – Он возьмет в руки Меч и прогонит этих разбойников с нашей земли!

— Да родится он поскорее! – выдохнула Мандуя.

Спорщики униматься и не думали. Вивиана, не в силах долее сдерживать раздражения, вышла из зала. Отец Фортунат просто пожелал ей добра, но так вот просто взять и вычеркнуть его из памяти девушка не могла. Если среди христиан есть и такие, уж верно, не все они фанатики! Кроме того, Вивиана знала, что Авалон и Инис Витрин до сих пор связаны друг с другом. Жрицы могут сколько угодно бахвалиться, что Авалон-де неуязвим, но если Инис Витрин уничтожить, как это скажется на Авалоне?

Вивиана шла, не разбирая дороги, но ноги сами вывели ее к святилищу, где хранились Сокровища. В последние дни это с нею случалось то и дело. Как Хранительница она имела право приходить и уходить по желанию своему, и стоявший на страже друид посторонился, пропуская ее внутрь.

«Зачем тут вообще выставлять стражу?» – дивилась она про себя, глядя, как призрачное мерцание силы струится сквозь полотно, прикрывающее святыни. Да, она воспользовалась Граалем, чтобы благословить землю, но Авалон и без того свят. Это внешний мир нуждается в благословении. Никто не брал в руки этот Меч со времен Гавена; а когда в последний раз использовалось Блюдо или Копье, Вивиана и вовсе не знала. Для кого их сберегают-то?

Словно почувствовав ее мысли, Грааль засиял ярче. «Он хочет этого, – потрясенно подумала Вивиана. – Он хочет проявить себя в мире!»

Девушка напрягла память, вспоминая последние несколько дней. Хотя за несколько недель до равноденствия обрядовые ограничения смягчались, Вивиана уже привыкла к воздержанности в еде, а из-за сегодняшней суматохи ни крошки в рот не брала с полудня. Вдохнув поглубже, она шагнула к Граалю.

— Что ты делаешь? – В дверном проеме стоял Талиесин; в глазах его читался страх. – Ты же не готовилась, не проводилось никакой церемонии..

— Что до́лжно. Вы все никак не придете к согласию, но я вижу только крайнюю нужду – и чувствую, что Грааль желает ответить. Ты станешь отрицать, что я в своем праве?

— Ты в своем праве. Ты – Хранительница, – неохотно подтвердил Талиесин. – Но если ты неверно поняла его волю, Грааль испепелит тебя..

— Я подвергаю опасности свою собственную жизнь, и здесь я тоже в своем праве.. – мягко произнесла она. Лицо барда преобразилось на глазах: черты человека несовершенного, способного ошибаться, преисполнились нового величия – как это прежде случалось во время священных ритуалов и в некоторые иные часы.

— Как ты попадешь на остров внешнего мира?

— Если судьбе угодно, чтобы я туда отправилась, уж верно, Грааль обладает силой указать мне путь.

Талиесин склонил голову.

— Все так. Ступай к источнику, обойди его трижды, думая о том месте, куда тебе хотелось бы попасть, и, когда дойдешь до конца третьего круга, окажешься там. Я не могу запретить тебе, но я отправлюсь за тобой следом, если позволишь, чтобы присмотреть за тобой..

Вивиана кивнула; а в следующий миг торжествующее ликование вытеснило все повседневные мысли: девушка взяла в руки Грааль.

Талиесин понимал, что Силы Авалона сохранили свои тайны, ведь Дева, уносящая Грааль из сокровищницы, была уже не Вивианой. Однако сам он сознавал происходящее в достаточной мере: на пути между мирами его захлестывал благоговейный страх. Но вот благоуханные сумерки Авалона сменились запахом гари, и ночная песня сверчков – криками и стонами умирающих.

Воины Белого Дракона напали на Инис Витрин. Несколько окраинных домов уже полыхали огнем. Смуглые жители болот пытались защищать обитель, но саксы расшвыривали их словно малых детей. От скитов, обступивших древнюю церковку, люди с боем отступали через сады монахов и через хлева и сараи, построенные ниже источника.

Дева застыла, глядя сверху вниз на происходящее. Грааль, все еще прикрытый белым полотном, она прижимала к груди; все ее тело словно бы мерцало и переливалось. Из глубин колодезного домика, словно отражение, полыхнул алый отсвет. Но вот кто-то заметил девушку и громко завопил: «Сокровище!» Болотные жители подались назад, но саксы, услыхав заветное слово, кинулись к ней, завывая, словно волки, взявшие след.

Саксы пришли с огнем и мечом. Это только справедливо, если отпор им даст сила Воды, – подумал про себя Талиесин. От душераздирающих воплей его бросало в дрожь, но он твердо, как скала, стоял за спиною Девы, а та спокойно и безмятежно глядела прямо перед собою. И тут – когда бард уже различал отблески пламени на оскаленных зубах вырвавшегося вперед сакса, она сдернула покров с Грааля.

— О, кровавые убийцы, узрите кровь Матери своей! – воскликнула она голосом звонким и чистым и медленно вылила воду, зачерпнутую из источника на Авалоне. – О, алчные души, вот вам сокровище, коего так желали вы – придите же ко Мне!

Талиесину померещилось, будто навстречу саксам хлынула река Света – такая ослепительно-яркая, что он поневоле зажмурился. А саксы, по-видимому, разом ослепли – спотыкаясь, они заметались туда-сюда, крича что-то о сгустившейся тьме. И поток воды захлестнул и поглотил их, и они утонули все до единого.