Страница 53 из 108
Глава 40
Вот только вязь на его теле не застывает узором, как у меня, а движется так, словно течет по кожей. Будто он сам кусок того самого черного пламени, принявший человеческую форму.
Мой желудок скручивает от плохого предчувствия, а ноги наливаются тяжестью.
- Кто вы? - Я оборачиваюсь, чтобы найти путь отступления, но вижу лишь непроглядную тьму Пустоши.
- На твоем месте я бы спросил, кто ты сама такая. Разве это не интереснее?
- Я - Амели из Дикорозии. О себе я знаю все. А вот кто ты такой я точно не имею понятия. - Я медленно отступаю от него подальше.
- Все ли ты о себе знаешь? - Он направляет ко мне так вальяжно, словно на него смотрят сотни восторженных глаз.
Его движения плавные, но в них чувствуется скрытая сила и угроза. Полы халата то и дело распахиваются, и я вижу, что темная вязь покрывает и его ноги.
- Как там вы себя называете? - спрашивает он, щуря глаза, как довольный кот. - Бесполезныши? Кто придумал это название - глупец!
Он делает резкое движение и хватает меня за запястье, смотрит в глаза:
- Ты редкость, Амели. Одна на миллион. Ты - дитя домовых. Редчайший тип людей, рожденных под покровительством духов домов дома. Твое тело - очаг. Поэтому ты видишь домовых. Поэтому ты их чувствуешь и можешь говорить с ними. И поэтому ты можешь вобрать в себя пламя.
Я - дитя домовых? Это фигурально или в прямом смысле слова?
Стоп, он же сказал, что я редкий тип людей, так что, все-таки, человек.
Я смотрю на его пальцы на моей руке. Длинные, крепкие и цепкие. Перевожу взгляд в глаза и тону в их черной глубине.
Он красив какой-то опасной привлекательностью, словно яркий хищный цветок. Из него волнами хлещет энергия - в каждом слове, в каждом жесте.
- Я простая девушка с улиц, уважаемый. Вы очень сложно говорите. Я ничего не поняла.
Я давно поняла, что лучше показать максимум несообразительности - больше выведаю и целее буду.
Он оценивающе смотрит на меня, задрав подбородок, а на губах появляется такая улыбка, словно его изрядно забавляет происходящее.
- Я говорю, что ты - не бесполезная сирота. Ты - уникальная по своей природе. И ты настоящая спасительница своего города.
Последние слова отзываются во мне сладкой болью, цепляют за живое.
- Люди так не считают. Они называют меня проклятием, - говорю я
- И сослали в Пустошь. Несправедливо, да? - Без сочувствия, но с подначиванием говорит он.
Я сразу узнаю такой тип людей. Им очень интересно провоцировать и наблюдать за человеческими реакциями. Сами они выбирают свою реакцию с точки зрения выгоды, будто смотря на все издалека.
Удивительно хладнокровный подход. Для них чувства - это инструменты для достижения целей.
Такие люди пугают меня больше всего, и я непроизвольно сглатываю.
- А ты не задумывалась над тем, почему с тобой обошлись так несправедливо? - спрашивает он, отпуская мою руку.
- Мир несправедлив. Ничего удивительного, - подмечаю я, показывая, что я не так уж и наивна.
Мне ли не знать о жестокости этого мира.
- Очень несправедлив. Знаешь, как я тут оказался? - спрашивает он.
Я с интересом поднимаю на него взгляд, и он продолжает:
- Верховный магистрат решил, что может подчинить себе Тьму. Он воззвал к ней и принес в жертву мальчишку, который мыл полы.
Мужчина замолкает, и ветер поднимает его светлые пряди и бросает одну ему на лицо.
- Он погиб?
- Он перед тобой, - усмехается незнакомец в ответ.
- А что с тем магистратом? Он получил свою силу?
По хищной улыбке понимаю, что нет, еще до того, как он отрицательно качает головой. Выглядит при это дико довольным, обходит меня вокруг, продолжая свой рассказ.
- Мальчик исчез в черном пламени, и больше того огня не видели до… - он делает паузу, наклоняется ко мне и доверительно шепчет: - До недавнего времени.
Я резко поворачиваюсь к нему:
- Верховный магистрат причина эпидемии черного пламени в столице?
Он кивает.
- Так вот почему в магистрате было самое свирепое пламя.
Незнакомец указывает на меня пальцем.
- Именно.
Я смотрю на мужчину и пытаюсь понять, что он хочет.
- Вы были тем мальчиком?
- Я.
- И вы решили отомстить, когда магистрат решил повторить попытку?
- Что ты! Наоборот - я как мог сдерживал черное пламя. Посмотри на меня. - Он резко распахивает полы белого халата, и я зажмуриваюсь, закрываю лицо руками.
- Что вы делаете?
- Показываю тебе вязь. Такую же, кстати, как у тебя. Видишь?
Я не открываю глаза и не убираю ладоней от лица. Прошу:
- Запахните халат обратно, пожалуйста.
- Ой, какая неженка. Я думал, что девочка с улиц видела и не такое. - Он шуршит одеждой. - Все, готово. Можешь смотреть.
Я осторожно раздвигаю пальцы и смотрю сквозь них. И, правда, запахнулся обратно.
Он одергивает рукав, показывая всю руку в вязи:
- Видишь? Я такой же, как ты. Я вбираю в себя черное пламя, но я привязан к этому месту и не могу сильно помочь. Лишь сдержать его.
Я смотрю на вязь, что переливается под его кожей, а сама вся настороже.
Уж очень старательно он пытается показать нашу схожесть.
Вот только он не выглядит героем. И не похоже, что здесь, в этом месте, в котором словно пульсирует Тьма, он чувствует себя плохо.
- Что вы хотите от меня? - напрямую спрашиваю я.
Он недовольно вздыхает и чуть склоняет голову набок. Отвечает спустя десяток-другой секунд:
- Чтобы ты спасла жизни людей. Я один не справляюсь.
Врет!
Словно вор, что сунул руку к мешочку прохожего, а когда его поймали, говорит, что хотел поправить тому ремень.
Что он на самом деле хочет?