Генерал драконов. Его одержимость

Глава 41

- И как же я должна это сделать? - осторожно спрашиваю я, глазами подыскивая самое удачное направление для побега.

Позади - только ход домовых, который Дарх вряд ли оставил открытым. Впереди опасный незнакомец, от которого веет такой древней силой, что у меня поджилки трясутся. А справа - черный родник, который тянет меня к себе.

Так, Амели, соберись. Паника - плохой советчик. Нужно говорить, выведывать и тянуть время. Пока говорю - я жива.

- То, что уже делала - спасала горожан, - отвечает мужчина, и его голос сочится фальшивой заботой. - Ты прогнала черный огонь из столицы, но теперь он охватил Альтинию. Люди гибнут сотнями за ночь. В городе запретили разводить очаги, и дети мерзнут и погибают от холода. Взрослые заболевают.

Альтиния. Я слышала об этом богатом портово городе на юге. Часто думала, как хорошо было бы там жить, ведь ночи там куда теплее ночей Дикорозии.

Тамошние купцы приезжали к нам за дешевой рабочей силой. Смотрели на нас, как на грязь под ногами. Каспер мечтал когда-нибудь утереть им нос, встав на ноги и приехав в Альтинию богатым и знаменитым.

Мне жаль горожан, особенно детей. Я знаю, что такое мерзнуть ночами, когда нет ни очага, ни теплого одеяла. Знаю, как сводит пальцы от холода и как мать прижимает к себе ребенка, пытаясь согреть его своим телом.

Но этот Марсус…

Я чувствую подвох. Уж не сам ли мужчина насылает этот черный огонь? Это место очень похоже на обитель зла и порождение всего плохого. Да и сам незнакомец не выглядит добряком.

Стоит посреди Пустоши в белоснежном халате, будто стоит в богатой спальне зажиточного дома. Вязь под кожей переливается, но он даже не морщится. Для него это не проклятие, не ноша, асила. И он хочет, чтобы я стала такой же.

- Мне нельзя появляться в городе. Я сослана в Пустошь как проклятие, - говорю я.

Проверю-ка я, как далеко простирается его влияние.

- Я позабочусь об этом, - Марсус улыбается так, словно только и ждал этого возражения. - Ты сможешь беспрепятственно заходить в дома в составе спасательного магического отряда. В который, кстати, входят твои знакомые.

Сердце пропускает удар, а потом начинает колотиться где-то в горле.

Я дергаюсь на последней фразе.

- Кто?

Только не они. Только не мои.

- Кажется, одного зовут Чейз, а второго… Как же там… Капри? Касиан?

- Каспер? - переспрашиваю онемевшими губами.

Нет. Нет-нет-нет.

Он взмахивает рукой, показывая на меня указательным пальцем:

- Именно.

Внутри все обрывается. Чейз и Каспер в его власти, и он угрожает мне ими. Они там, в этом городе, который охвачен черным огнем.

Только дурак не поймет, что он меня шантажирует.

Шантажист. Самый опасный вид - тот, у кого есть, что тебе предложить, и есть, что отнять.

- Как вас зовут? - спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Нужно имя. Имя дает власть. Домовые меня этому научили.

- Маркус.

Маркус. Не слышала такого имени. Значит, либо древнее, либо выдуманное.

- Зачем вам нужно, Маркус, чтобы я впитала в себя черный огонь?

Спрошу прямо. Посмотрим, как он выкрутится.

0 Чтобы спасти горожан. Разве наши желания в этом не совпадают?

- Нет, - отрезаю я.

Люди, которые хотят спасать мир, обычно не выглядят так, словно только что вышли из черного родника.

- Как же? - Марсус приподнимает бровь, и впервые мне кажется, что я вижу его настоящие эмоции. - Разве не по этой причине ты оказалась в Пустоши? Потому что спасала людей.

- Я спасала не неизвестных людей, а своих друзей и знакомых.

Я никогда не была героиней. Я просто не могла смотреть, как бабушка Хлоя умирает. Как госпожа Даррет гаснет на глазах. Как маленькая девочка в богатом доме теряет цвет лица.

- Даже в зажиточном районе города? - уточняет Маркус.

- Туда меня вынудили пойти. - Я делаю паузу, собираясь с мыслями. - Я не та, кто вам нужна, Марсус. Не стремлюсь к подвигам, не спасаю мир. Мне бы себя спасти. Вот такая я эгоистка.

Смотри на меня. Видишь? Я - никто. Уличная девчонка, которая вцепится зубами в кусок хлеба и не отдаст. Я не та, кем ты меня считаешь. Я не ключ, не сосуд, не оружие.

Я просто хочу, чтобы мои младшие и старшие были живы и сыты. И если для этого нужно притвориться кем угодно - я притворюсь.

Мне очень интересно, что он ответит на это.

Пусть теперь доказывает, что ему нужна именно я. Пусть раскрывает карты.

Я смотрю ему в глаза, стараясь не отводить взгляд. В черной глубине его зрачков отражается Пустошь - бесконечная, пульсирующая, голодная. Но там, в самой глубине, я вижу кое-что еще. Удивление, а следом уважение и интерес.

Я попала?

- Эгоистка, значит, - Марсус усмехается, и в этой усмешке нет презрения. Скорее, какое-то странное понимание. - А я думал, ты будешь говорить о долге, о совести, о том, что сильные должны защищать слабых.

- Сильные? - Я усмехаюсь в ответ, и в моей усмешке - вся моя жизнь. - Я - бесполезныш с улиц Дикорозии. Я никогда не была сильной. Я была живучей. Это разные вещи.

Он вряд ли знает, как стоять у чужих дверей и просить работу, понимая, что тебе почти точно откажут. Закрывать младших собой от пинков хозяина таверны за то, что те сунулись на их кухню,. Сжимать зубы и улыбаться, когда тебе хамят в лицо потому, что тебе нужно заработать в этом доме деньги, на которые, впервые за день, я поем.

- Живучесть, - Марсус пробует слово на вкус. - Тоже неплохое качество. Возможно, даже лучше, чем сила. Сила делает человека самоуверенным. А живучесть заставляет искать пути, которые другие не видят.

Он что, серьезно?

Я не верю своим ушам. Он что, хвалит меня?

- Я не ищу пути, - говорю я осторожно. - Я просто не хочу, чтобы мои близкие страдали. Если для этого нужно стать эгоисткой - стану. Если нужно притвориться героиней - притворюсь. Но я не буду делать вид, что мне не все равно на тех, кто меня проклял.

- Даже если они умирают? - тихо спрашивает Марсус.

Удар под дых. Он знает, куда бить.

- Даже тогда, - отвечаю я, и голос мой не дрожит, хотя внутри все сжимается. Я не Хранительница Мира. И, если вы хотите, чтобы я вам помогала, говорите прямо. Что вам от меня нужно на самом деле? Не прикрывайтесь спасением горожан. Не прячьтесь за моими друзьями. Говорите как есть.

Хватит играть в эти игры. Хватит ходить вокруг да около. Я устала. Я устала от недомолвок, от лжи, от того, что меня используют. Если он хочет меня - пусть скажет зачем. Если хочет убить - пусть делает это сейчас. Но больше я не буду танцевать под чужую дудку.