Генерал драконов. Его одержимость

Глава 39

Я оказываюсь внутри хода так быстро, словно в камере меня грызла стая волков.

Я ползу по нему, чувствуя себя так, словно куда-то опаздываю - сердце стучит, руки чуть подрагивают.

Свет, льющийся откуда-то из глубин, мерцает тревожным золотом. Но не тем теплым и уютным, каким всегда светили ходы Дикорозии. Этот свет словно болеет, пульсирует неровно, сбивчиво.

Пушистый хвост впереди мелькает и словно растворяется.

- Дархилорион! - зову я его, но ответа нет.

Зато внутри меня все громче откликается на зов. Тот самый, что гнал меня к решетке.

Здесь, в узком пространстве хода, он становится невыносимым. Пламя под ребрами больше не воет, а поет, вводя в состояние транса. Словно уговаривает в том, что я все правильно делаю.

Я останавливаюсь, прижимаюсь боком к прохладной стене хода и пытаюсь отдышаться. Ладони все еще болят после прикосновения к защитной решетке, и эта боль помогает держать разум в узде.

- Куда ты меня ведешь, старый дух? - шепчу я в темноту. - Неужели, так хочешь от меня избавиться?

Ответа нет. Только запах свежей выпечки, тянущий из глубины хода. Он напоминает об уюте и доме, и, кажется, что в конце хода меня ждет что-то приятное.

Но я готова поспорить, что это не так. Я чувствую домовых.

Ход за спиной закрывается, и я усмехаюсь. Иметь дело с древними домовыми куда сложнее, чем с молодыми. Они умные, хитрые, опытные и знают, как использовать чужие слабости.

В моем случае - тягу на зов Тьмы.

Впереди появляется размытое пятно света. Оно растет с каждым моим движением, и скоро я выползаю в небольшую пещеру. Своды здесь низкие, с них свисают длинные корни, впитавшие золотистое свечение. Стены пещеры покрыты той же древней вязью, что и в том странном месте, куда меня завел Дарх в первый раз.

Я поднимаюсь на ноги, отряхивая колени. Туфельки, которые я надела перед выходом из комнаты, стерлись в клочья, и теперь я снова босая.

- Зачем ты привел меня сюда? - спрашиваю я, оглядываясь в поисках домового.

Но вместо ответа слышу знакомый до оледенения души треск камней.

Я оборачиваюсь и вижу, как стена пещеры напротив меня начинает расходиться. Камни не падают - они тают, превращаясь в черный песок, который осыпается вниз, открывая проход в иное пространство.

За проемом нет ни стен, ни сводов. Там - Пустошь.

Но не та, что я видела, когда меня выбросили за Великую стену. Эта Пустошь другая. Земля здесь не растрескавшаяся и мертвая, а словно покрытая черным стеклом, в котором отражается красивейшее звездное небо, которое я только видела. Вдалеке возвышаются причудливые скалы, больше похожие на застывшие языки пламени.

А в центре этой черной равнины бьет родник.

Только вода в нем не прозрачная, а черная, густая и будто бы тяжелая. И бьет не вверх, а словно втягивается обратно в землю, создавая воронку, которая пульсирует в неравномерном ритме.

Пламя внутри меня взрывается радостью. Я чувствую, как черная вязь проступает на коже, покрывает руки, поднимается к шее, к лицу. И в этот раз я не сопротивляюсь, потому что просто не могу. Я вся словно наполняюсь радостью.

Похожую я видела, когда помогала соседки бабушки Хлои - Лурдес с родами ее дочки. Когда молодая мама взяла на руки свое новорожденное дитя, ее словно наполнило счастьем по самую макушку. Она все время повторяла: “Ой, хоть сейчас второго бы родила. Хоть сейчас”.

- Наконец-то, - раздается мужской голос.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь на звук и вижу, как из-за одной из скал выходит мужчина.

Он не похож на монстров, что я видела у стены. В нем нет той искаженной, чудовищной формы. Он красив той странной, пугающей красотой, от которой перехватывает дыхание.

Высокий, стройный, с длинными пепельными волосами, что струятся за спиной, не подчиняясь ветру. Его глаза темные, как пламя, и смотрят на меня с жадным, голодным интересом.

На нем длинный белый халат с поясом, так странно выделяющейся на фоне тьмы Пустоши.

Он улыбается, и у меня мурашки по коже от его маньячной улыбки.

- Я ждал тебя, Амели из Дикорозии, - говорит он, делая шаг ко мне.

Его голос похож на шелест углей в очаге - тихий, тягучий и обманчиво спокойный.

- Ждал так долго, - добавляет он, его воротник халата распахивается и я вижу, что он весь покрыт черной вязью.