Страница 288 из 1222
– Мы сказали ему держаться от тебя подальше, – передала ей Шмик. – Судья отпустил его под опеку родителей. Расслабься, он к тебе не приблизится.
Джини хотела в это верить. Она все еще жила в доме на Саут-Хилл, и после освобождения Кевина он стал казаться еще более жутким. Ночью она запиралась в спальне, держала на тумбочке газовый баллончик, а в коридоре дежурил ее крошечный пес. После нескольких бессонных ночей она сдалась и переехала к друзьям в Спокан-Вэлли.
Ее двухнедельный отпуск в «Роджер Крэйн энд Ассошиэйтс» закончился, но работать она почти не могла. Кевин через посредников дал понять, что хочет ее видеть как можно скорее. Одной мысли о встрече с ним или его родителями было достаточно, чтобы ее напугать.
В пятницу, 24 апреля, после обеда она разговаривала с клиентом у офиса, когда к ней выбежала секретарша:
– Кевин только что проехал мимо на своем «Сайтейшн». Ты его не видела?
Когда машина появилась второй раз, Джини позвонила Шмик.
– Оставайся на месте, – сказала детектив. – Я сейчас буду.
К вечеру наблюдение не прекратилось. В пять Джини заметила знакомое лицо в сером «Сайтейшн» – темные очки в белой оправе блеснули на солнце.
– Это Рут! – крикнула она. – Кевин за рулем!
Позже офис-менеджеру Джорджу Корбу позвонили из адвокатуры:
– Наш мальчик у вас крутился?
– Да, – ответил Корб. – Ему лучше держаться подальше.
– Разберемся. Свяжем ему ноги.
Вскоре после этого Коу попросил Джея Уильямса забрать его из родительского дома на еще одну встречу. Дома Рут Коу заговорила об изнасиловании как о пустяке:
– Это не проблема. Я знала женщин, которых насиловали, и они просто вставали и шли дальше. Синди Стаффорд пережила это дважды – и ничего.
Она добавила, что видела Айрин Пул, обвинившую Фреда, «и она слишком некрасива, чтобы быть убедительным свидетелем», а Лоис Хиггинс назвала «немного чокнутой». Бесчувственность Рут поразила Джея.
Джини поняла, что ее карьере в недвижимости конец. Если раньше это было лишь опасением, то после того, как Кевин начал появляться у офиса, это стало очевидным. «Какая ирония, – подумала она. – Человек, который привел меня в этот бизнес, теперь вынуждает меня уйти». Она не могла ни показывать дома, ни устраивать дни открытых дверей, ни рекламировать объекты – из страха, что Коу ее настигнет.
– Если ты не рекламируешь и не проводишь показы, ты не работаешь в недвижимости, – сказала она Корбу. – Это публичная профессия, а я больше не могу ею заниматься.
Корб согласился: это было чертовски несправедливо.
Без работы и денег Джини уехала в северный Айдахо, в пустующую хижину родственника. Она приехала поздно вечером, набрала воды, нарубила дров, немного порисовала – тем, чем надеялась заняться когда-нибудь всерьез. Постепенно она начала успокаиваться. Озеро плескалось всего в нескольких шагах, и любого приближающегося было слышно заранее – по хрусту веток.
Около полуночи залаял ее кокапу. Она зашикала на него – и вдруг услышала шаги по гравийной дорожке. Резко задернула шторы.
Шаги приближались. Она опустилась на колени в темной комнате, прижимая к себе собачку. Кто-то вышел на деревянный настил у дома.
Она узнала голос Коу. Это был он.
Она схватила мясницкий нож, бросилась в ванную и заперлась. Слишком поздно вспомнила, что оставила Мистера Крампетта в комнате. Пес лаял, как бешеный. Минут через пятнадцать или двадцать он замолчал. Она подумала, не задушили ли его.
Потом послышалось тихое поскуливание у двери. Она приоткрыла ее и выглянула. Никого.
До рассвета она просидела с ножом на коленях.