Страница 287 из 1222
95
Психопат издевается над правдой – и над всеми авторитетами и институтами.
Джей Уильямс показывал дом, когда у него запищал пейджер. Он позвонил в офис, и секретарша продиктовала номер. Джей набрал его и услышал знакомый голос.
– Фред! Где ты?
– Я вышел из тюрьмы. Я в телефонной будке. У родителей телефон на прослушке. Слушай, мне нужно срочно тебя увидеть.
Они договорились встретиться у Джея дома, как только он сможет вырваться.
Джей позвонил жене Сью и попросил передать детям – шести и девяти лет, – чтобы они были с Фредом вежливы и не задавали вопросов о тюрьме.
Фред пришел раньше. Дверь открыла Сью. Он стоял в прихожей, переминаясь с ноги на ногу. У Сью как раз сидели три подруги, и Фред прошептал:
– Я не хочу заходить. Не хочу ни с кем разговаривать.
– Все будет хорошо, – тихо сказала Сью. – Проходи и садись.
Коу вошел в гостиную и встал в углу. Поманил Сью:
– Мои родители на улице. Я под их опекой. Покажись им, чтобы они уехали.
Сью вышла и помахала Коу, сидевшим в припаркованном сером «Сайтейшн». Они помахали в ответ и уехали. В другой комнате заспорили дети, и одна из подруг Сью сказала маленькому Донни нарочито громко:
– Тебе не нужно думать о том, что скажут люди. Тебе нужно думать о том, что скажет Иисус.
Сью сразу узнала в этом «мораль» для Коу – от женщины, которая тридцать лет не ходила в церковь. Ей хотелось, чтобы гости просто вели себя естественно.
Когда приехал Джей, Фред сразу спросил, что о нем говорят. Джей ответил, что хорошего слышал мало. Фред сообщил, что готовит список исков – за клевету, ложный арест, незаконное лишение свободы, оскорбление, – и собирается судиться с городом, полицией, прокуратурой, обеими газетами и женщинами, которые его опознали.
– Слушай, Джей, – сказал он с улыбкой, похлопав его по руке, – ты можешь работать со мной. Мы заработаем столько денег, что откроем агентство элитной недвижимости. Самое лучшее!
Джей поморщился. Рынок стоял, он сам думал, как платить за дом и не допустить отключения коммунальных услуг, даже прикидывал банкротство – и не мог с этим смириться. А Фред, оказавшийся в куда более тяжелом положении, говорил так, будто успех уже у них в кармане.
Пока Коу трубил о своей невиновности, Джей с трудом удерживал внимание. Фред объяснял, что сам искал насильника из Саут-Хилл, поэтому его и видели у автобусных остановок и домов. Джей подумал: «Если бы это не был мой лучший друг, я бы рассмеялся. И уж я-то точно знал бы, если бы он вел такую охоту».
– У меня полно свидетелей, – продолжал Коу. – Родители знали, что я делаю. Но они родственники. Джей, тебе бы просто дать показания в мою пользу – и все станет проще.
– Свидетельствовать о чем?
– О том, что я говорил в тюрьме. Что мы вместе пытались поймать насильника. Мы одели тебя в платье – ты невысокий, худой, сойдешь за женщину. Я ехал за тобой и ждал нападения.
– Но…
– Послушай! Суд через месяц. Через месяц! Ты идешь в полицию, объясняешь – и дело закрывают. Ты можешь дать мне алиби по всем эпизодам! А потом – иск на пять миллионов. Мы заработаем столько денег…
– Фред, сядь, ладно? – спокойно сказал Джей. – Дай мне сказать.
– Говори, – ответил Коу, но остался стоять.
– Ты знаешь, что для меня значит наша дружба. Вечная верность, товарищество – это для меня по-настоящему.
– Вот поэтому я и не понимаю…
Джей поднял руку.
– Сейчас ты можешь уговорить меня на что угодно. Я бы даже согласился солгать. Но что будет потом? Когда Господь заставит меня покаяться? Что будет, если я дам тебе алиби, а потом признаюсь в суде, что лгал? Мы оба окажемся в Уолла-Уолла. Стоит ли рисковать?
– Почему ты так уверен, что покаешься?
– Потому что моей жизнью правит Иисус. Я не могу поклясться на Библии и солгать.
По взгляду Коу Джей понял: он не услышан.
– Должен быть кто-то еще, – сказал он. – Кто сможет дать показания.
– Семья – да. Но еще… не знаю. Муж Кэти Джон какое-то время жил у моих родителей. Он мог бы помочь, но он странный. Они разводятся.
– «Странный»?
– Он против лжи. Говорит, будет говорить только то, что помнит. Не знаю, поможет ли это. Я еще с ним работаю, но он, похоже, врать не будет.
Тон Коу ясно показывал: такая честность казалась ему отклонением.
Пока в другой комнате остывал ужин, он снова умолял Джея «включить разум»:
– Меня подставляют продажные копы и прокуроры. Они уговорили всех этих женщин лгать. Ни одна не смогла бы честно меня опознать, потому что я не тот человек. Ты сам говорил: «Это не вяжется». Они будут лгать, копы их поддержат. Как невиновному бороться с этим? Присяжные могут сомневаться в моих родителях, но не в тебе – возрожденном христианине. Ты можешь спасти невиновного!
Джей хотел сказать: «Я твой друг, но ты не невиновен». Он не смог.
– Ты не представляешь, насколько все плохо, – продолжал Коу. – Дюжина полицейских готовы заявить, что видели меня в сером спортивном костюме. Дюжина! Лжесвидетельствовать! У меня никогда не было такого костюма. Ты же знаешь!
Лицо его было искренним. Джей был ошеломлен. У Фреда не просто был серый костюм – это был его любимый. «Я сотни раз его видел в нем, – подумал Джей. – И вдруг его никогда не было? Он сам в это поверил? Это уже безумие… Его нужно лечить, а не судить».
Коу говорил все быстрее – про верность, товарищество, клятву на крови, про старые долги. Наконец Джей сказал:
– Дай мне подумать, Фред. Немного времени.
– Времени? У нас его нет. Суд через месяц.
Джей сослался на заседание церковного комитета. Фред позвонил родителям и попросил забрать его у церкви. Уговоры продолжались, пока друзья не попрощались на скамье.
Один из прихожан отвел Джея в сторону:
– Это он?
– Да.
– Он пришел к пастору?
Джей обернулся. Фред сидел в полумраке на крыльце, ожидая родителей, как ребенок.
«Он болен», – подумал Джей.
– Господи, – прошептал он, – помоги мне спасти моего бедного больного друга.
Джини Перхэм едва не запаниковала, услышав, что Кевина выпустили под залог. Она позвонила в полицию и узнала, что Джоан Шмик и Джин Макгуган зашли к нему в камеру прямо перед освобождением и сообщили, что она будет свидетелем обвинения.