Суженая на замену

Мы остались втроём, среди мольбертов, столов и тумб, явно передвинутых не раз с прошлого моего посещения. За распахнутыми створками шумела улица и откуда-то — вероятно, из «Змия» — доносилась приглушённая расстоянием музыка.

Бастиан проворчал себе под нос что-то в адрес некоторых вездесущих выскочек и занялся мной.

Попросил сесть на край подиума и долго ходил вокруг, поворачивая мою голову то в одну сторону, то в другую.

Потом передвигал подставку с огнёвкой, решая, с какой стороны должен падать свет.

Затем снова менял мою позу и наклон головы.

Дастин скинул куртку и принялся бродить по студии. Осмотрев её наивнимательнейшим образом, он поинтересовался, не найдётся ли здесь освежающих напитков. Бастиан послал его за шторки, где скрывалось некое подобие кухоньки. Дастин вернулся с початой бутылкой вина и стаканом, налил себе и устроился на кушетке у окна. Мы с Бастианом покосились на него так, словно перед нами был завзятый трезвенник, внезапно решивший выпить что-то крепче фужера шампанского на Новый год.

— Не обращайте на меня внимания, — Дастин отсалютовал нам стаканом.

— А ты не уйдёшь? — поинтересовался Бастиан без особой надежды на положительный ответ.

— Нет.

Бастиан неодобрительно покачал головой и поправил мне волосы. Затем спустил блузку с плеч. Не слишком низко, вполне себе на грани приличий, я и куда более открытыми частями тела щеголяла, однако именно сейчас смутилась почему-то. Чёрт его разберёт, из-за чего… или потому, что один ко мне прикасается, а другой за этим наблюдает с презадумчивым видом? Впрочем, Бастиан сразу отступил на шаг, обозрел получившуюся композицию и передвинул один из мольбертов ближе ко мне. Я знала, что там ещё не холст, но лист бумаги и первыми будут сделаны эскиз-другой. На брата Бастиан и впрямь внимания не обращал, смотрел то на меня, то на лист, сосредоточенный на том, что переносит из реальности на бумагу, что рождается из широких штрихов. Зато у меня на редкость паршиво получалось не замечать Дастина. Он продолжал разглядывать меня так, будто собирался сохранить мой мысленный портрет в памяти и потому не должен пропустить ни единой чёрточки. От его взгляда становилось жарко, и не спасали ни открытые окна, ни наливающаяся вечерняя прохлада. И мысли в голову лезли самого что ни есть развратного свойству. Я старалась смотреть не на Дастина, но туда, куда сказал Бастиан — немного левее художника, словно разглядываю нечто удивительное, занятное.

Подозреваю, выходило из рук вон плохо. Взгляд норовил вернуться то к одному жениху, то ко второму, задержаться, пока в голове одна пошлая картинка сменяла другую. Вот не надо было в своё время смотреть эмжээмную порнушку… понимаю, что порно есть порно и всё, в нём увиденное, нужно делить на два, а лучше сразу на три… зато как дополняет воображаемые картинки! Столько живости, экспрессии… и хорошо, что женихи мои не оборотни фэнтезийные. Представляю, что бы они нынче начуяли…

Кажется, в этом мире оборотней вовсе не существовало. Что до неведомых харасанских демонов, то пока не удалось выяснить, действительно ли речь идёт о настоящих демонах или всё-таки о представителях другой расы, отличающихся от местных жителей.

Размышления об оборотнях и демонах помогли несильно.

— Ясения, всё хорошо? — от внимания Бастиана не укрылось, что я с трудом что сижу неподвижно в требуемой позе, что держу взгляд.

— Всё в порядке, — я покосилась на Дастина.

Он налил себе ещё вина.

— Ты смотри, не хвати лишку хмелю, — произнёс Бастиан, не оборачиваясь к брату.

— Хмель тут до меня расхватали, — отозвался Дастин.

И снова посмотрел на меня.

Чёрт… нельзя так смотреть на девушку! Особенно когда она позирует. И, главное, почему вообще смотрит этаким многозначительным раздевающим взглядом, коего я за ним не замечала ни разу за всё время нашего знакомства?

— Саши хочет работать в моей мастерской, — поделилась я в надежде отвлечься и разрядить обстановку.

— Кем?

— Просто работать. Выполнять всё, что скажут.

— Зачем?

— Место своё ищет.

— И нашёл его у тебя?

— Это не то, что ты думаешь, — выдала я фразу, банальную до отвращения.

— Тебе ведомо, о чём я думаю? — Бастиан отложил грифель и подошёл ко мне. Поправил волосы и вдруг коснулся моей шеи, отчего я едва на месте не подскочила. Вроде невинное прикосновение, а ощущение, будто по телу разряд пустили. — Здесь настолько жарко?

— Ну да, жарковато… — я тоже пощупала собственную шею, влажную от пота. — Не против, если мы сделаем перерыв? У Маттео же можно найти какой-нибудь безглагольный напиток?

— Хорошо, пусть будет перерыв, — взгляд Бастиана полон удивления, и я его понимала.

Сижу тут, видишь ли, ёрзаю, потею, аки девственница в борделе, губы без конца облизываю и всё куда-то не туда смотрю.

— Ты поищи, может, найдётся что.

Я поднялась и сбежала за шторку. Огнёвки тут не было, свечи тоже, но света с улицы, падающего через половину окна, обрезанного тканевой перегородкой, вполне хватало. Обстановка простая донельзя — стол, табуретка, полки с посудой, холодильный шкаф высотой мне по пояс и печка-буржуйка. Я взяла с полки стакан, покрутила, пытаясь оценить степень его чистоты. Заглянула в шкаф, рассудив, что напитки при здешней дневной температуре разумнее хранить в холодильнике, а не на столе вместе с хлебобулочными изделиями.

В шкафу нашлась пузатая бутыль тёмного стекла. Я вытащила пробку, понюхала содержимое. Вроде не алкоголь.

Плеснула в стакан, пригубила.

И на вкус не алкоголь. То ли лимонад, то ли ещё что-то цитрусовое. И холодненькое, с бодрящей кислинкой…

За спиной зашелестела шторка.

— А я всё нашла, — я обернулась к вошедшему и замерла, увидев Дастина.

— Хорошо, — он шагнул ближе ко мне, заполняя и без того тесное пространство между частью окна, нехитрой обстановкой и трепещущей тканью, отделяющей нас от Бастиана.

— Что ты делаешь? — я отступила и упёрлась пятой точкой в край столешницы.

— Думаю, что неплохо было бы продолжить с того, на чём мы остановились в твоей мастерской, — ещё полшага, и выигранное было расстояние стёрлось. Дастин стоял почти вплотную ко мне и всматривался в моё лицо тем же взглядом, что три минуты назад. Под взглядом этим хотелось раздеться немедля и отдаться прямо здесь и сейчас, с места не сходя.

А всё порнушка виновата! И моё воображение, включившееся в совершенно неподходящий момент. Вот на кой фиг я себе надумала столько всего и в разных позах?