Суженая на замену

Глава 3

А что не так с моим видом? Вид как вид и сразу ясно, что девушка не смогла разыскать камеристку и вынуждена была управиться своими малыми силами. Попробуй-ка самостоятельно, ничего не умея и не зная, уложить волосы в причёску по местным стандартам и переодеться в другое платье.

— Ты нарочно показалась этому… этим кейрам с неприбранными волосами? — взгляд Гедеона жёг каленым железом, так и подстёгивая нахамить в ответ. — Думаешь, так он скорее очаруется твоею юной прелестью?

— Что ты такое говоришь, Гедеон? — всплеснула руками мать Ясении.

— Похоже, Ясении вздумалось завлечь одного из мальчишек Лилиаш. И выбрала она верного. Болтают, старший на такие уловки не больно-то падок, у него и без того юбок в достатке… каждую задрать норовит, а девки рады-радёшеньки подставляться, — Гедеон снова потянулся к моим волосам.

То ли вновь ткнуть обличающе, то ли поправить, не знаю. Но я вскинула руку прежде, чем он дотронулся до волос, и пальцы его шлёпнули по моим. Я оттолкнула их, не со всей силой, конечно, однако достаточно ощутимо, чтобы жест этот был истолкован верно. Гедеон с несказанным удивлением уставился на меня.

И я удивилась не меньше.

Для него, выходит, в порядке вещей тянуть руки к родственнице, пусть и сводной сестре, не связанной с ним узами крови? Ещё и на глазах её матери, во взгляде которой читался вселенский ужас что от слов пасынка великовозрастного, что от очевидно неприличного жеста его.

Гедеон моргнул. И руку отвёл.

— Гедеон, не след сплетни кухонные повторять в присутствии юной благочестивой девы, — укоризненно произнесла мать Ясении, но как-то неуверенно, с опаской.

И не в первый раз уже.

— Ясении должно знать, что её ожидает, — парировал Гедеон непримиримо. — Чтобы не заблуждалась насчёт мальчишек Лилиаш. Быть может, младший и впрямь так недурён, каким представляется… наивному девичьему взору… но старший совсем не таков.

Значит, Дастин младший. А незнакомый мне Бастиан — старший.

— Да и кейре Лилиаш неспроста вздумалось сыновей в ваш род отдавать…

Фраза «отдавать сыновей в ваш род», подразумевая при том род женский, звучала диковато, непривычно. Матриархат у них здесь, что ли?

— Что ваш род, матушка, дать им может, кроме имени? А сыновей своих пристроить кейра Лилиаш и без вас сможет. Это мы тонем, мы нуждаемся в их деньгах и влиянии, а они и без вашего имени на плаву удержатся. Так в чём истинная причина желания кейры сыновей своих именно в ваш род отдать? Нет ли у мальчишек её изъяна какого, или трудности, или ещё чего тайного, от чего не каждый высокий род Вайленсии на союз этот согласится? Не прячет ли она за приятной внешностью сыновей пороков их, своих и рода, или, того хуже, яда харасанской заразы? Не воспользовалась ли кейра неведением той, кто давно на земли родные не ступала? — и Гедеон уставился эдак пытливо, выжидающе на мать Ясении, словно имел вполне обоснованные подозрения, что женщине известно больше, чем ему, но она секретную эту информацию виртуозно от него скрывала.

С минуту матушка Ясении смотрела на пасынка, что кролик на удава, и повернулась ко мне.

— Родная, иди к себе, отдохни с дороги, — велела она мягко. — Только-только прибыла, а ни мгновения покоя ещё не было.

— Хорошо… мама, — я прошла между женщиной и Гедеоном и направилась к лестнице.

Идти старалась не слишком быстро, но желание сбежать отсюда без оглядки грызло по-прежнему. Всё равно куда, только бы подальше от этих неведомых, непонятных странностей, от этих людей и этого чужого мне тела, а в идеале — сразу домой, в мой мир и моё тело.

Увы, сбежать я могла не дальше второго этажа и спальни Ясении.

Но и там затаился сюрприз.

— … хорош собою, словно вечно юный Эрифей, а эта вытаращилась на него, будто подле неё эртир какой. Да и сама вышла к гостям хуже того эртира, чумазая и лохматая…

— Она и в опочивальне такая. Обо всём, видать, в этой своей Эргерштернии позабыла…

А я ещё гадала, куда все служанки пропали. А вон они, в коридоре стоят и косточки хозяевам перемывают. Причём смачно так перемывают, с чувством, толком, расстановкой и голос не понижая.

— Знамо ли дело, совсем молоденькой её отсюда увезли и в той Эргерштернии заперли, покуда её матушке вздумалось с чужеземцем в брачный союз вступить. Сказывают, нравы у них не как у нас и девушкам в одиночку не дозволено ни ходить свободно, ни головы поднимать.

Собеседница поцокала языком, то ли сочувствуя Ясении, то ли удивляясь дикости нравов в стране, в которой сама она никогда не была и вряд ли побывает.

— Оно и видно. Едва ли слово за время визита вымолвила. Дивиться только остаётся, зачем этот союз такой благородной кейре надобен. Наша-то и с нами расплатиться как должно не может, второй уж месяц ни монеты от неё не видим.

— Так за тем и союз, что Лилиаш — род состоятельный, не чета этому.

Я осторожно выглянула из-за угла.

Две женщины в форменных мышастых платьях и белых чепцах стояли в начале коридора, недалеко от спальни Ясении, и без малейшего зазрения совести пользовались тем, что в комнатах никого нет. А в том, что хозяйские спальни нынче пустовали, сомневаться не приходилось. Мать Ясении и Гедеон внизу, я здесь, а больше господ в доме не было.

И обеих женщин я узнала. Первая, постарше, более полная, приносила напитки и закуски в гостиную, вторая, помоложе, смуглая, разбирала багаж Ясении. Вероятно, слуг в доме было немногим больше, чем господ.

— И зачем он им надобен?

Не то чтобы служанок действительно волновали те же вопросы, коими озабочен Гедеон, скорее они удивлялись происходящему в чужой жизни.

— Ещё и эргерштернец этот, — продолжила первая неодобрительно. — Ему-то что надобно на землях Вайленсии? Ходит важный да надменный что император франский, и смотрит так, словно дом этот сжечь желает со всеми вместе…

С удовольствием воспользовалась бы оказией и таки сбежала бы отсюда, раз уж сплетницы невольно перекрыли доступ в спальню, но в том-то и дело, что бежать некуда.

— … и молодую кейру так и облизывает взглядом.