Страница 8 из 127
— И каково там, в Эргерштернском королевстве? — спросил Саши. Взял напиток, налитый, вопреки подспудным моим ожиданиям, не в кубок, но в простой высокий стакан, сделал глоток и поморщился. — Вы же оттуда прибыли?
— Да, кейр Риа, — подтвердила матушка Ясении. — Моя дочь последние годы провела на землях Эргерштерна, в доме своего отчима, моего дорогого супруга, да пребудет он в вечном покое в Её объятиях.
Отчим, значит.
И братец сводный комплектом.
Что, в общем-то, ожидаемо — и впрямь, не может женщина возраста матушки Ясении быть биологической матерью мужика под сорокет.
— Да и сама я на родные земли ступила вновь лишь недавно, впервые за долгие годы, проведённые на чужбине.
Я тоже взяла один из стаканов, расставленных на столике, пригубила содержимое. И чуть не выплюнула обратно.
Что за кислятина⁈
Судя по светлому желтоватому цвету и отчётливому привкусу лимона, это что-то вроде лимонада, но ощущение такое, словно лимонный сок налили вчистую, лишь слегка разбавив водой. Алкогольной примеси, буде таковая, не ощущалось совсем, переизбыток лимона перебивал любые возможные добавки.
Дастин посмотрел на меня, потом на друга и взял стакан. Поднёс к губам, но пить благоразумно не стал.
— Как дорогой мой супруг сошёл в объятия Тёмной матери, так я и на земли, меня вскормившие, вернулась.
Неудивительно, что дом в таком запустенье. А если и финансы поют романсы…
Я поставила стакан на кружево серебряного подстаканника, облизнула губы, казалось, пропитавшиеся ядрёным вкусом лимона. И перехватила вдруг застывший, напряжённый взгляд Гедеона, устремлённый на моё лицо. Я сделала что-то не так?
— Моя матушка — посол Вайленсии во Франской империи, — Саши старательно раздувал тлеющие угольки светской беседы, но усилий его определённо не хватало. — Мне довелось сопровождать её во время первого её визита во Франскую империю два года назад. А в Эргерштерне я не бывал.
— Эргерштерн отличается от Вайленсии… — мать Ясении глянула на стакан с лимонадом, будто надеясь найти у него поддержку и нужные слова, однако брать не стала. Интересно, знает ли, что туда налито или по гримасам гостя и дочери догадалась, что пить это не стоит?
Я посмотрела на жениха, отчего-то испытывая неловкость за женщину, бывшую мне, Альбине Ветровой, никем. Дастин ободряюще мне улыбнулся.
— В этой части континента вообще нет государств, подобных безбожному этому царству многомужниц, — внезапно проскрипел Гедеон и отвернулся.
Гости озадаченно переглянулись.
Гедеон это специально делает? Нарочно выдаёт комментарии на языке, который половина присутствующих не понимает? Удобно ведь: и колкость отпустил, и ответа не получил, потому как одни ничего не поняли, а другие вынуждены замечания эти игнорировать, дабы не устраивать несимпатичных сцен при гостях.
— Что сказал ваш брат? — слово «брат» в устах Дастина прозвучало как-то странно, неуверенно, точно он сомневался, следует ли так величать этого угрюмого мужчину, при иных обстоятельствах могущего быть отцом Ясении.
— Что Вайленсия удивительная, неповторимая страна, — сделала я вольный перевод реплики Гедеона.
Ещё несколько минут Саши рассказывал что-то общее, несущественное о Франской империи в попытке сгладить неловкость. С чрезмерным, фальшивым насквозь энтузиазмом он делился впечатлениями о ней, и матушка Ясении улыбалась и кивала с выражением живейшего и столь же наигранного интереса. Гедеон изображать увлечённого приятной беседой не пытался, но молчал, сосредоточенно изучая ворох старой золы в камине. Я и Дастин поглядывали друг на друга, и я видела в светлых небесных глазах отражение собственного желания. Желания уйти отсюда и не присутствовать при странной этой сцене, где всё шло не так, как должно, где заветривались закуски, которые никто не рискнул попробовать, где мялась служанка, безуспешно прикрывавшая собой пыльный тонконогий столик у стены. На столике, сколь я успела разглядеть — зрение Ясении было лучше моего, и оттого непривычная чёткость предметов на большом расстоянии удивляла невольно, — стояла ваза с трещиной, змеящейся петлёй висельника вдоль узкого горлышка.
— Что ж, кейра Аллиа, полагаю, моя мать ответит вам то же, что скажу сейчас я, — заговорил Дастин, когда Саши выдохся и умолк. — Вам будет удобно нанести нам визит завтра в полдень? Моему брату не терпится познакомиться с нашей суженой. И матушка будет счастлива увидеть Ясению воочию и убедиться, что кисти художника оказалось не под силу передать и половину красоты и очарования вашей дочери.
— Разумеется, удобно, — мать Ясении зарделась и тут же глянула испуганно на Гедеона.
Тот и головы не повернул.
Гости поднялись.
Хозяева тоже.
Лишь Гедеон продолжал медитировать на чёрный зев камина и закопчённую каминную решётку.
Я и мать Ясении проводили гостей до парадного выхода, выслушали все положенные любезности и заверения, как им у нас понравилось и с каким нетерпением нас ждут назавтра с ответным визитом. Говорили по большей части Саши и мать Ясении, зато Дастин если ронял замечание, то всегда по делу, с минимумом воды и лирических отступлений. Я же просто молчала и улыбалась как идиотка. Не знаю, была ли я похожа на благовоспитанную девицу на выданье, коей положено лишний раз рот не раскрывать и не лезть вперёд старших родственников, или и впрямь выглядела дура дурой, но я понятия не имела, как себя вести так, чтобы окончательно не попасть впросак.
Гости раскланялись и удалились, и мать Ясении выдохнула с нескрываемым облегчением.
— Какой приятный, любезный молодой кейр, — она направилась обратно в гостиную. — И собою хорош, и манерами не обделён. Да и ты ему, кажется, по нраву пришлась. Видела я, как он на тебя поглядывал украдкой…
Выражаясь языком нынешней молодёжи, парень кринж ловил, на всё это дело глядя. Но пытался меня подбодрить, что неожиданно и мило с его стороны.
Едва я переступила порог гостиной, как передо мной чёрным вороном возник Гедеон. Взмахнул рукой возле моей головы и вопросил требовательным строгим тоном:
— Что за вид, Ясения?