Страница 10 из 127
— Она ж ему не настоящая сестра. Кровью не связаны, ни близкой, ни дальней, и родители их сошлись вдовцами, и молодая кейра к тому моменту в пору вошла уже, — вторая огляделась и подалась к собеседнице, понизила голос, словно лишь сейчас сообразив, что о некоторых вещах не стоит кричать. — Болтают, будто эргерштернец себе её хотел, кейру молодую, да не вышло. Закон у них там такой, что нельзя родственникам сходиться, даже если они кровью не связаны, сперва доказать надо, что не родственники они вовсе, и разрешение получить. А там и батюшка его помер, и оказалось, что нету у них ничегошеньки. Тогда кейра Аллиа на родные земли и возвратилась, и дочь позвала, как о союзе брачном сговорилась.
Что ж, будем считать, что наслушалась я достаточно.
И я сделала шаг вперёд.
— Поспешила, значит, пока по всей Вайленсии не разошлись слухи о тех непотребствах, что в доме её супруга-эргерштернца творились… — вторая горничная запоздало заметила меня и умолкла.
Служанки смутились единодушно, потупились и головы склонили.
— У вас перерыв? — поинтересовалась я.
— Нет, кейра, — тихо ответила первая.
— Иных дел нет?
— Есть, кейра.
— Вот и займитесь ими, а не сплетнями по углам, — я надеялась, что голос мой прозвучал в должной мере строго, повелительно.
Сделать замечание касательно лимонада и закусок, или по этому вопросу следует обращаться не к горничным, а к кухарке?
— Да, кейра.
Присев в суетливых книксенах, служанки торопливо удалились, а я всё же доплелась до спальни.
Раз бежать некуда и незачем, то упасть бы сейчас на кровать, заснуть и проснуться дома, в нормальном мире и с жизнью, в которой, конечно, всяких проблем хватало — а у кого их вовсе нет? — но уж точно не таких.
Или хотя бы попасть к драконам каким-нибудь.
Или общественно-полезным бизнесом заняться, лишь бы не решать проблемы чужой семьи посредством выхода в вынужденный замуж.
* * *
Перспектива заняться бизнесом поутру не нарисовалась.
Драконы тоже.
И домой я не вернулась вопреки иррациональной, зыбкой надежде оказаться по пробуждению там, где была всегда.
Остаток дня я пряталась в спальне, осматривала комнату и пыталась сложить одно с другим. Ни мать Ясении, ни Гедеон меня не беспокоили, лишь служанка заглядывала раза два-три. Поела я там же, в спальне, удивляясь вкусу блюд. Нет, всё было относительно съедобно, разве что жирновато с непривычки и специями кухарка пользовалась без меры, заставляя невольно задуматься о свежести мяса.
А с утра пораньше началась подготовка к визиту. Терпела я молча, не считая нужным вмешиваться в процесс, в котором ничего не понимала. Позволила горничной себя поднять, отвести в ванную комнату и вымыть. Из крана потекла и горячая вода, что избавило от необходимости ожидать, когда её нагреют на кухне и натаскают вёдрами в спальню госпожи. Не забыли и о волосах, а после сушили шевелюру естественным, так сказать, путём, усадив меня у окошка на солнце. Телу досталась одна душистая жидкость, шевелюре другая и вытирали меня большими отрезами белой ткани.
Затем волосы тщательно расчесали.
Потом принялись одевать, словно я кукла, не способная самостоятельно засунуть руки в рукава. Нарядили в платье фасона, схожего с предыдущим, винно-красное с тёмными золотыми узорами и вырезом, пожалуй, менее прикрытым, но не слишком, не вываливающим всю зону декольте напоказ. Местная мода и впрямь обходилась без корсетов, полудюжины нижних юбок и нарядов, весящих не меньше иных рыцарских доспехов, а нижнее бельё состояло не только из нательной сорочки. Короткие, отороченные кружевом панталончики были достаточно аккуратными, удобными, чтобы не испытывать дискомфорта из-за неподходящего белья. Зато красивые вышитые туфли на низком толстом каблуке не делились на левую и правую.
Высохшие волосы собрали и уложили, поверх водрузили тиару с тёмными камнями в тон наряду — возможно, пиропы или какие-то местные их аналоги, — а в уши вдели серьги.
К немалому моему удивлению, в довершение меня накрасили. Вернее, слегка подкрасили глаза, щёки и губы, пока я с подозрением косилась на расставленные на столешнице баночки и коробочки. Надеюсь, в них нет свинца, ртути и что там ещё добавляли в декоративную косметику в прошлые века…
Когда образ девицы на смотринах был завершён, в спальню зашла мать Ясении. Оглядела меня удовлетворённо и заверила, что кейре Лилиаш и её старшему сыну я всенепременно придусь по нраву не меньше, чем младшему.
В сопровождении матери я спустилась в холл, где чёрным вороном кружил Гедеон. И после откровений служанок взгляд его, на меня обращённый, сказал гораздо больше, нежели накануне.
Как я сразу не сообразила? Гедеон свою неродственницу вожделеет и желания эти скрывает с трудом и вымученной неохотой. Я почти воочию видела, как он слой за слоем снимает с Ясении одежду, как изучает её тело, как представляет, какой его части коснётся в первую очередь. И всё это, пока я сходила по ступенькам лестницы.
Страшно представить, что он ночами себе думает.
А если не просто думает?
Едва мы закончили спуск, как он метнулся к нам, замер передо мной, словно намереваясь отвесить очередное ценное замечание касательно моего внешнего вида. Я молча посмотрела в непроницаемые тёмные глаза. С минуту мы играли в кто кого переглядит и Гедеон первым моргнул и взгляд отвёл. Отступил и переключил внимание на мать Ясении.
Гедеон желал всенепременно сопровождать женщин во время визита.
Мать Ясении возражала, что сын её второго покойного супруга, к тому же чужеземец, плохо понимающий язык, — не то, что следует демонстрировать будущим родственникам. Особенно такой благородной даме как кейра Лилиаш. И уж точно не стоит показывать урождённой вайленке, как её соотечественница признаёт постороннего, по сути, мужчину и иностранца главным в своём роду, склоняет пред ним голову и позволяет ему управлять ею. Для высоких родов Вайленсии подобное недопустимо и не след выставлять себя в более жалком виде, нежели есть на самом деле.
Ещё несколько минут ушло на увещевания Гедеона. Но то ли благоразумие, то ли необходимость держаться за этот союз взяли вверх над желанием запереть Ясению, и мы с матушкой отбыли вдвоём.