Суженая на замену

Ехали в уже знакомой мне карете, временами раскачивавшейся так, что я начинала опасаться, доберёмся ли мы до места назначения вовсе. Сидя подле матери Ясении, я пыталась рассмотреть проплывающие за окном пейзажи, но занавески хоть и не были задёрнуты полностью, как вчера, однако раздвинуты так, что много из глубины салона не увидишь. Понятно только, что карета катила по городским улицам.

Жили Лилиашы на другой стороне города. Дом их больше особняка Аллиа раза в два, трёхэтажное белоснежное здание со светлой рыжей крышей и огромными окнами. Перед фасадом раскинулись аккуратно подстриженные кусты, ровные гравийные дорожки и зелёные газоны идеальных геометрических форм.

Гостей перед парадным входом встречал лично Дастин. В сопровождении слуги он подошёл к остановившейся карете и, как только тот распахнул дверцу, подал мне руку.

— Кейра Аллиа.

Вылезать из транспортного средства, опасно качающегося от малейшего неосторожного движения, одновременно придерживать край платья и не забывать, что на голове почти корона, рискующая зацепиться и съехать, испортив причёску, было не так-то легко, как казалось при присмотре исторических фильмов. И ещё при этом выйти, а не запнуться, не выпасть и не выкатиться кубарём жениху под ноги.

— Кейр Лилиаш, — несмотря на возраст и полноту, мать Ясении вышла из кареты с должной элегантностью и непринуждённой лёгкостью, опираясь на поданную будущим зятем руку.

— Матушка вас уже ожидает, — Дастин посмотрел на меня поверх головы матери Ясении. — И Бастиан. И Розалин.

— Розалин? — непонимающе повторила мать Ясении и сразу кивнула, отвечая сама себе. — Ах, да, ваша сестра, наследница рода…

Дастин пропустил женщину вперёд и встал рядом со мной.

— Как ваша рука? — спросил, понизив голос.

— Заживает потихоньку.

— А у вас… всё ли хорошо?

— Ну… да.

По секундной растерянности во взгляде поняла — пусть речь моя произносится на известном Дастину языке, но звучит почти так же, как исковерканные слова Гедеона. Вроде и ясно, о чём собеседник говорит, однако всё равно как-то диковинно, неправильно.

И любопытно вдруг стало, почему я не замечаю, на каком языке говорю, как и когда переключаюсь на другой? Помнится, встречались мне попаданки, неким чудесным образом понимавшие и что окружающие их люди говорят не на русском, и сам язык. А я вот не понимаю. Говорю, перескакивая играючи с одного на другой, и разницы в языке окружающих не замечаю, неправильных фраз Гедеона не считая.

Внутри дом столь же велик, роскошен, как снаружи. Никакой пыли, потёртостей на видных местах и слуг, смотрящих что на потрёпанную временем обстановку, что на замученных хозяев с выражением людей, не понимающих, что они тут делают и зачем им заморачиваться чужими заботами. Тем более заботами, за которые не платят как должно. Просторные помещения, высоченные расписные потолки, фрески на стенах, запечатлевшие как пейзажи в мягких постельных тонах, так и полные ярких красок события и людей, сколь полагаю, из местной мифологии и истории. Позолота и лепнина, большие картины в обрамлении багетов и мебель, для меня всегда бывшая антикварной, чем-то «на богатом», что я видела разве что по телевизору да на экскурсиях в старинных усадьбах.

Гостиная, где ожидала свекровь и прочие родственники, больше походила на зал для приёмов и уж точно была далека от гостиной в доме Аллиа.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что прочие родственники присутствовали лишь в лице девушки, темноволосой и темноглазой, вскочившей с дивана при нашем появлении.

— Кейра Лилиаш, — мать Ясении поспешно склонилась перед женщиной, сидящей в кресле возле распахнутого окна.

Кейра Сандра Лилиаш моложе матери Ясении — или выглядела много лучше. Статная, величественная, с убранными в причёску тёмно-каштановыми волосами и строгим лицом с карими глазами, она производила впечатление истинной главы рода, владычицы, управляющей всем и всеми твёрдой рукой. Тёмно-синее платье подчёркивало на удивление стройную фигуру, на пальцах поблёскивали кольца. Тем не менее я помедлила, не зная, следует ли в действительности поклониться будущей свекрови или на самом деле этикет этого не требует, а суетливые реверансы матери Ясении лишь дань её боязливому подобострастию, стремлению преклонить голову перед тем, кто стоит выше, не суть важно по положению ли, по характеру. И повсеместное обращение «кейра-кейр» наводили на мысль, что это нечто сродни более общему «леди-лорд» либо вовсе «госпожа-господин», нежели конкретный титул вроде графа или герцогини. А если я права, то положение обеих женщин в аристократической иерархии могло быть схожим, нервных реверансов не подразумевающим.

— Кейра Аллиа, — Сандра поднялась, склонила голову, приветствуя гостей. Приседать, конечно же, не стала.

— Матушка, — заговорил Дастин. — Благородная кейра Ясения Аллиа.

За неимением лучших идей я повторила движение Сандры.

— Моя дочь Розалин, — Сандра обернулась к девушке.

Та тоже склонила голову, улыбнулась приветливо и шагнула ко мне.

— Рада наконец увидеть тебя воочию, — она взяла мою руку и пожала дружески. — Мы о тебе наслышаны. Братец столько о тебе рассказывал… просто не умолкал ни на мгновение со вчерашнего дня.

— Розалин, — Дастин вдруг смутился и посмотрел на сестру исподлобья с чисто братским укором.

— Но ведь я правду говорю! И мы, естественно, видели твой портрет… но всем известно, как художники любят польстить заказчикам.

— Мой сын был прав, когда воспевал твою красоту и очарование, Ясения, не приукрасил ни единым словом, — заметила Сандра, одобрительно улыбнулась матери Ясении и указала на диван, обтянутый небесно-голубой тканью.

Едва гости расселились, как незамедлительно подали напитки и закуски. И не приходилось сомневаться, что в высоких стаканах отнюдь не кислый лимонад, а закуски на небольших блюдах можно отведать без опаски.

— Лёгкой ли была твоя дорога, Ясения? — задала Сандра дежурный вопрос.

Я кивнула.

Чёрт! Надо следить за речью, надо.

— Да… кейра Лилиаш.

За сим последовало ещё несколько вопросов о путешествии, а после мать уступила дочери и Розалин щедро осыпала меня расспросами о жизни на чужбине. На всякий случай я со всем соглашалась и надеялась, что не дакую невпопад. Порой приходилось неопределённо мычать и улыбаться натужной улыбкой идиотки, не способной ответить на элементарные вопросы.