Суженая на замену

— Когда я вчера пришёл, ты лежала на полу, и пламя на твоей руке догорало, словно настоящее. Позднее в гостиной оно вспыхнуло вновь и, учитывая, что ты и себя саму плохо контролировала… о чём ты думала тогда?

— Я не думала. Я вспоминала. И хотела, чтобы Гедеон помучился перед смертью.

Бастиан тоже поморщился, но развивать тему уродственника не стал.

— Что такое Ала… Алья?

— Что?

— Ты говорила на другом языке, когда я пришёл. И всё повторяла это… Алья.

— Аля.

— И что это?

— Это не что. Это кто. Имя. Вернее, сокращение от полного имени.

— Чьё это имя?

Моё.

Но это не то, что Бастиану следует знать.

— А полное как звучит? — спросил он, не дождавшись от меня ответа.

— Альбина.

— Какое интересное имя… не вайленское. Эргерштернское?

— Нет. Это имя из… одной очень-очень далёкой страны, — почему-то говорить о собственном имени, услышать которое из уст другого человека мне вряд ли уже доведётся, было неприятно. Напоминало о том, к чему мне не вернуться.

К кому мне не вернуться.

Ясении тяжело было оставлять мать, но она хотя бы поступала осознанно и помнила о неизбежных последствиях. А я всего лишь поскользнулась на дурацких листьях, упала, отключилась, очнулась и получила другой мир и другое тело вместо гипса. И потеряла всё, что было у меня в моём мире — родителей, увлечения, работу. Хорошо книжным попаданкам — даже если у них и оставалось что-то в родном мире, то они с завидной лёгкостью об этом забывали.

— Бастиан, давай вернёмся к занятиям.

— Как скажешь, — от него не укрылась моя реакция на имя, но ковырять эту рану он не стал.

Впрочем, занятие пользы не принесло. Сила упрямо не материализовалась ни в каком виде, то ли стеснялась, то ли я что-то делала не так, то ли учитель из Бастиана вышел хреновый. Метафоры и аллегории не помогали, мои попытки визуализации тоже. Нападать на меня всерьёз Бастиан не собирался, а толчки вполсилы не производили нужного эффекта. Возможно, дар и без участия мозга понимал, что настоящей угрозы жизни и здоровью хозяйки нет, а раз так, то не стоит внимания обращать.

Промучившись бестолково ещё какое-то время, мы засобирались в город. Я попросила, если Бастиана не затруднит, отвезти меня к мастерской. Надо бы разыскать Антонио, убедиться, что у него всё хорошо.

Как я предполагала, выставленный с виллы вон, Антонио вернулся в мастерскую. Я накоротко рассказала ему, что произошло вчера, извинилась и отправила обратно на виллу Аллиа. Гедеона там нынче нет и, надеюсь, больше никогда не будет, а ни я, ни Инид не выгоним Антонио без действительно веской на то причины. И мастерская мне нужна без проживающих в ней людей. Затем я удостоверилась, что помещения не сильно пропылились за время моего отсутствия. Помыть-протереть-подмести заново не повредит, но, по крайней мере, не надо приводить всё в порядок фактически с нуля.

После я задумалась, что конкретно нужно здесь и сейчас.

Рабочие руки.

Рабочие места есть, кое-какие инструменты остались, на первое время должно хватить. Понятно, что даже если я откроюсь вот прямо сию минуту, никто сюда не побежит и вряд ли в ближайшее время нам грозит завал заказов. Вероятно, и впрямь есть резон позвать Антонио… быть может, его присутствие и имя скорее привлекут соискателей и клиентов.

Кстати, а как тут сотрудников набирают? Интернета нет, объявление о поиске работников на ту или иную должность не разместишь… или, как было раньше, в специализированный журнал не подашь. А ещё раньше, кажется, бюро по трудоустройству были…

Есть ли здесь? Как-то же матушка набрала слуг…

Бастиан со сдержанным любопытством наблюдал за моим мыслительным процессом. Домой он не торопился и, похоже, не имел иных дел, внимания его требующих.

— А что, если открыть мастерскую и повесить на дверь объявление, что нужны сотрудники, и ниже список требований приложить? — я обернулась к жениху, посмотрела вопросительно. Раз уж он здесь околачивается, то пусть хотя бы подскажет что дельное.

Бастиан пожал плечами.

— Мне, знаешь ли, не доводилось обращать внимание на подобные вещи.

Ну да, зачем ему, априори не нуждающемуся в заработке лорду, интересоваться, как люди работу ищут.

Наверное, лучше было Сарику с собой взять или Антонио попросить задержаться… но чего уж теперь, не мчаться же обратно на виллу.

Я занялась наведением порядка в помещениях на первом этаже, а затем, раздобыв в комнате Антонио пару чистых листов и чёрный, обёрнутый коричневой бумагой грифель, села за написание объявления. Набросала черновой вариант и позвала Бастиана оценить. С уборкой он помог, пусть без энтузиазма, но не отлынивал, не жаловался и не ограничивался ролью скучающего наблюдателя. А увидев объявление, переменился в лице.

— Что это?

— Объявление о найме сотрудников в мастерскую… если я что-то неправильно указала в перечне требований или пропустила, то скажи, поправлю. Это черновик, если что…

Положив руку на спинку занятого мной стула, Бастиан глянул на меня сверху вниз.

— Ясения, я знаю, что уровень грамотности в Вайленсии несравнимо выше, нежели в большинстве соседних государств, но я сомневаюсь, что так много вайленцев знают другие языки.

Я посмотрела на написанное.

На жениха.

И снова на написанное.

Но я же вижу, понимаю, что написала…

А потом до меня дошло.

— Напиши что-нибудь ниже, — я сунула Бастиану грифель.

— Что написать?

— Всё равно что.

— Зачем?

— Надо.

Он взял грифель, наклонился к столу, вывел одну строчку под текстом объявления и пододвинул лист ко мне.

— Дорогой роз, дорогой гроз, приди ко мне из мира грёз, — прочитала я вслух. — Сам сочинил?

— Нет, — Бастиан выпрямился.

Ладно, меня, в общем-то, не поэтические таланты жениха волнуют в данный момент.

Я присмотрелась к своему тексту, затем к написанному Бастианом. И чем дольше смотрела, тем яснее проступала разница между ними и тем сильнее становилось удивление, как я могла не заметить этого сразу.

Объявление написано по-русски.

Странно… я же писала хоть что-то с момента попадания сюда?

Кажется, писала… а может, нет. Чего я точно не писала, так это писем, записок и всего, предназначенного для прочтения другим человеком. Необходимости не возникало. И я даже не догадывалась, что запросто могу начеркать что-то на родном языке и не заметить этого.

Я взяла грифель и попыталась написать объявление на вайленском.