Суженая на замену

— Потому что он мне не нравится. Потому что ему здесь не место. И потому, что нефиг ему отираться при мне, когда здесь будут жить мои мужья. Или ты хочешь, чтобы он и мои мужья начали территорию делить? А они начнут, поверь. Даже воспитанный матриархатом и в традициях многомужества мужчина не согласится терпеть рядом со своей женой каких-то неучтённых левых товарищей. Да и Гедеон тот ещё фрукт, который не каждому по вкусу придётся.

Инид помолчала. И добавила шёпотом, испуганно глядя в пустоту перед собой:

— Мы не сможем, родная. Он не уйдёт. Он столь многого желает…

— Значит, пора ему приобрести губузакатаечную машину.

Желает он, видишь ли… ну так пусть учится соизмерять хотелки свои с реальными возможностями.

* * *

На третий день мастерская засияла, словно только что отмытая кухня из рекламы чистящего средства. В подвале нашлась прежняя вывеска, и Бастиан пообещал лично отнести её к знакомому художнику, дабы тот обновил потускневшую надпись и изображения драгоценных камней вокруг букв.

На четвёртый пришла жалоба из того самого единственного в Лоране публичного дома. Немногочисленные вайленские бордели и впрямь брали немало за услуги состоящих в них женщин — и мужчин, потому как в Вайленсии публичные дома посещали и прекрасные дамы тоже. Кроме высоких расценок, бордели могли похвастаться строгим регламентом и бережным отношением к своим сотрудникам — настолько бережным, насколько подобное вовсе возможно в этой сфере. И если клиент начинал требовать нечто не оговорённое заранее, то его запросто могли вышвырнуть вон, а после пожаловаться.

Как выяснилось, Гедеон, будучи не вполне трезвым, захотел секса пожёстче, однако согласовать свои пожелания загодя не удосужился. Девушка такое терпеть не стала, нажала местный аналог тревожной кнопки, и в результате Гедеон вылетел из заведения, даже не перейдя к самому процессу. Несмотря на приметный акцент, в борделе не сразу смогли выяснить, кто такой этот проблемный клиент и откуда вообще взялся, но как разузнали, так тотчас отправили по адресу его проживания посыльного с жалобой в письменном виде. Помимо собственно жалобы, бордель требовал немедленно выплатить штраф за неподобающее поведение и извещал, что отныне сему кейру строго-настрого запрещено переступать порог их заведения. Мне сумма ни о чём не говорила, но Инид погрустнела, на цифры на бумаге глядя. Позднее я спросила Сарику, и она подтвердила, что сумма довольно-таки приличная. И добавила, что с нападениями на женщин в Вайленсии всегда так, даже если речь идёт о куртизанке.

Тем же днём матушка отправилась в город. По возвращению заверила, что оплатила штраф и Гедеону не о чем беспокоиться.

Гедеон и не беспокоился. Письменную речь он понимал ещё хуже, чем устную, и потому содержание жалобы Инид ему зачитывала с переводом. На бумагу он смотрел так, словно годилась она лишь для одного и, более того, уже была кем-то использована по этому назначению. Платить он не собирался. На какие вообще шишы кутить намеревался — Ктулху ведает. Зато на следующий день я выяснила, где Инид раздобыла деньги.

Продала кое-что из своих украшений. Оставалось их немного, и Инид берегла драгоценности для выходов в свет, своих и дочери. Однако нужда в деньгах всё чаще перевешивала необходимость появляться на светском мероприятии в блеске драгоценных камней, да и сколько тех мероприятий случалось в её жизни в последние годы?

Матушка рассказала об этом сама, тихим, ломким голосом, полным ноток виноватых и извиняющихся. На мой вопрос, какого ляда она не повесила штраф на пасынка, сам напортачил, сам пусть и платит, Инид ответила, что-де нельзя так, не по божьим это заветам, Гедеон чужой в этих краях и обычаи здешние всё никак не уразумеет. Моя твоя не понимай, угу…

Заодно она напомнила, что пора собираться и выдвигаться в сторону стольного града. Полёт на барке Лилиашей много времени не отнимет, но в столицу следует прибыть немного загодя, дабы успеть освоиться на новом месте и подготовиться к визиту к королеве.

Оставлять мастерскую обрастать пылью заново мне не хотелось. Забот по приведению её в рабочее состояние по-прежнему хватало: надо нанять работников, закупить оборудование и материалы, рекламу дать… в том её виде, в каком она тут существовала. И выезд в столицу вкупе с королевским балом в этот перечень дел вписывались с трудом. Женихов я теперь и так видела часто, причём обоих сразу. Они приходили с утра в мастерскую, помогали по мере возможностей и необходимости, неустанно препирались между собой и порой соревновались, кто произведёт на меня лучшее впечатление. Об избавлении от навязанной невесты Бастиан больше не заговаривал, но наоборот, преисполнился надежды уложить меня в постель до свадьбы. Флирт его прозрачен, намерения ясны, что небо в погожий день, и причина была видна чётко, простая и понятная. Я не особенно возражала. Чего греха таить, внимание привлекательного парня было приятно, а внимание двух привлекательных парней и подавно. За каких-то несколько дней я так привыкла к ним обоим, что, пожалуй, уже не смогла бы выбрать кого-то одного, если бы вдруг потребовалось.

Хорошо, когда и не надо выбирать, кто больше нравится, Стефан или Деймон. Мне, правда, больше Элайджа и несравненный Клаус импонировали, но что поделать, если мои женихи скорее походили типажами на братьев Сальваторе, чем на первородных вампиров.

Если мне не хотелось оставлять мастерскую на неопределённый срок, то Гедеону не хотелось, чтобы оставляли его.

Однако брать его в столицу… а зачем? С моими женихами у него взаимная неприязнь, других членов семьи Лилиаш он не знал и знать не желал, к вайленской королеве его не поведёшь и в доме, где мы сами гости, держать не станешь. И я сомневалась, что моя без пяти минут свекровь намерена сначала везти в столицу какого-то непонятного иностранного недородственника невестки, а потом позволить ему поселиться в её доме, поить его, кормить и терпеть его капризы.

Матушка отчасти была согласна со мной и признавала мои доводы.