Суженая на замену

Я благодарно улыбнулась Дастину и сосредоточилась на подсвеченном огнями городе. За его пределами темнота сгущалась, разбавленная лишь нечастыми, рассеянными огоньками, сливалась с непривычной густой чернотой неба вверху. Разглядеть на такой скорости звёзды не удавалось, и оставалось считать жёлтые и рыжие пятна внизу, отмечающие местоположение жилых объектов.

Нас с Сарикой высадили перед домом. Я вернула Дастину куртку, помахала женихам на прощание и в сопровождении горничной поспешила в дом.

Ожидала ли я, что Гедеон не упустит случая напомнить, кто тут хозяин?

Да.

Предполагала ли, что встречать меня будет Инид?

Нет.

Но не только же шаблонам Бастиана ломаться с треском.

— Ох, Ясения! — матушка всплеснула руками, оглядывая меня в свете свечей. Клементина стояла подле неё с подсвечником, и рыжие язычки трепетали и изгибались на сквозняке.

— Добрый вечер, мама, — я знаком показала Сарике, чтобы она отправлялась на половину для слуг. — Что-то случилось?

— Нет…

— Тогда почему ты караулишь меня посреди холла?

— Тебя долго не было… я тревожилась, как бы не случилось чего. Антонио сказал, ты в старую мастерскую отправилась…

— Я была с женихами… сужеными. Не думаю, что мне что-то грозит в их обществе, — я обошла Инид и повернула к лестнице.

Надо было сказать Сарике, чтобы котёл разожгли. Пока-то вода ещё согреется… а душ принять хотелось и хорошо бы сегодня, а не завтра утром.

Или горничная и без моей просьбы догадается?

Котёл топился местной разновидностью угля, штукой куда более удобной, экономичной в плане расходования, но и более дорогой по стоимости. Потому-то и котлом пользовались, лишь чтобы нагреть воды для хозяйских ванн.

— Оба молодых Лилиаша с тобою были? — удивилась Инид за моей спиной.

— Да. Даже поработали вместе со всеми.

— Поработали? — слово это матушка повторила так, словно я произнесла его на неизвестном ей языке.

— Дастин нанял работников, чтобы они помогли нам с уборкой мастерской.

— Уборкой?

— Ты же не думаешь, что мастерскую можно просто взять и открыть как есть? — я поднялась по ступенькам.

Инид последовала за мной. Клементина не отставала, освещая путь.

— Неужели ты и впрямь за неё взялась?

— А у меня есть выбор? К тому же ты разве не этого от меня хотела помимо замужества?

— Я полагала, что тебе придётся взяться за это дело… твоя правда, доченька, одна у нас дорога, без перепутий… но я и помыслить не могла, что так скоро!

— Смысл ждать у моря погоды.

Погружённый в темноту дом был тих. Свечей в запасе, как я понимала, тоже было слишком мало, чтобы вечерами зажигать их повсюду.

Светящийся шарик, пожалуй, и впрямь удобнее. Одна огнёвка Антонио преспокойно освещала большую часть его комнаты.

— Однако разве ж не следовало к делам приступить после венчания? Что же получается, ты и перед сужеными в виде столь неподобающем представала?

— Мам, не волнуйся, суженые передо мной предстали тоже в виде не самом лучшем. Пот, грязь, пыль, мат…

Перед дверью моей спальни Клементина предупредительно вышла вперёд, первой переступила порог и принялась зажигать свечи.

Надо было второй шарик из мастерской забрать. На все помещения его один леший не хватит, зато он вполне пригодился бы в спальне.

А я смогу включить его самостоятельно?

— Мат? — не поняла матушка.

— Нецензурная брань, — я вошла в спальню, огляделась, убеждаясь, что меня не поджидают нежелательные визитёры.

Не поджидали.

И караулила меня Инид одна, горничной не считая.

— Где Гедеон?

— Отбыл он, — отозвалась матушка.

— Куда? — я начала расстёгивать пуговицы жилетки.

На мгновение шевельнулась робкая надежда, что «братец» внял-таки моим словам и уехал в Эргерштерн.

Но надежда пала, пронзённая напоминанием, что вряд ли Гедеон притащился в Вайленсию сугубо за тем, чтобы покинуть её по первому моему слову.

— Не сказал…

— Если позволите, кейра, — Клементина обернулась ко мне, склонила голову. — Кейр в город отбыл, засветло ещё. На кухне говорили, что он у мужчин наших выспрашивал, где в этом болоте нечестивом… — служанка поморщилась, не одобряя подобных выражений в адрес своей родины. — Прощения прошу, где в наших краях истинно благородному мужу можно веселью предаться. Хмель, компании беспутные, игры азартные… — она опустила голову ещё ниже и добавила едва слышно: — Женщины, внимание которых можно купить за звонкую монету…

— То есть ему срочно потребовалось бухло, казино и бордель? — я с удивлением посмотрела на мать.

— С мужами порою бывает такое… — прошелестела Инид не громче Клементины.

— Нажраться и снять проститутку?

— На наших землях подобное мало где дозволено, кейра, — пояснила горничная. — Во всей Лоране лишь в одно такое место можно пойти, а больше и некуда. И женщины, что ступают на этот путь, просят немало…

В переводе на язык попроще это означало, что снять проституированную женщину по дешёвке в каком-нибудь злачном районе не выйдет, надо идти в единственный в городе бордель, где придётся раскошелиться.

— В Вайленсии с делами этими строго очень, — Инид с сомнением глянула на меня, пытаясь решить, стоит ли юной благородной барышне знать об изнанке жизни. — В Эргерштерне всё иначе, там мужчины вольны поступать как пожелают и веселиться где им заблагорассудится.

Судя по взгляду исподлобья, брошенному украдкой на старшую госпожу, Клементина полагала подобное глубоко неправильным.

— Гедеон привык поступать, как поступал прежде, в родных краях, — матушка то ли оправдывалась, то ли выгораживала пасынка. — На наших-то землях ему непросто приходится…

— Здесь его никто не держит, — я сняла жилетку. У надетой под неё блузки жертвами генеральной уборки пали в основном рукава… фиг знает, получится ли отстирать в здешних условиях.

— Разве ж можно так говорить, Ясения?

— Нужно, мама, — я подождала, пока горничная закончит со свечами в спальне, и указала на дверь ванной.

Следовало признать, к прислуге под боком привыкаешь быстрее, чем кажется из положения человека, личными слугами до недавних пор не обременённого.

Клементина исчезла за дверью ванной, и я добавила тише:

— Я сказала Гедеону, чтобы он вернулся на родину. И хорошо бы прежде, чем я выйду замуж.

— Но почему? Он чем-то тебя обидел? Порою он бывает груб и гневается часто, но…