Страница 26 из 127
— Инид… кейра Аллиа вернулась в Вайленсию? — вновь изумился Антонио. — Вы же давно покинули родные земли…
— Мама вернулась несколько месяцев назад. А следом и Я… я.
— А этот её… муж-чужеземец?
— Он скончался.
— Что ж… пусть его боги, властвующие над посмертным бытием, примут его в свои объятия, — Антонио повернулся к проёму и уверенно шагнул в темноту. — Пойдёмте.
— Ты что же, совсем его не помнишь? — шёпотом спросил Бастиан. — Сам мастер Антонио Саделле, один из лучших артефакторов Вайленсии! Когда-то твоей матушке неслыханно повезло, что он согласился работать в мастерской Аллиа…
— А когда мастерская закрылась?
— С той поры о нём ничего не слышно. Многие думали, что он покинул Лорану вместе со своими дочерями…
— Дети, вы идёте? — донеслось из темноты коридора.
— Идём! — крикнула я, хотя понятия не имела, куда и зачем нам идти. И, главное, как.
Я высунулась в коридор.
По-прежнему не видно ни зги.
Но вдруг во тьме вспыхнул свет, озарил стены и фигуру Антонио, держащего в руке чёрную подставку, похожую на те, что были на столах, но короче. Верхняя её часть расширялась, и между изогнутыми лапками держателей укреплён светящийся шарик. Источаемый им свет не столь ярок, чтобы озарить весь коридор, и не резал глаза, позволяя смотреть на сам шар. И материал, из которого он изготовлен, — это стекло? Хрусталь? Или какой-нибудь поделочный камень?
— Пойдёмте, — Антонио махнул свободной рукой и двинулся дальше по коридору.
Я последовала за ним. Бастиан не отставал.
В конце коридора обнаружилась лестница. Мы поднялись на второй этаж, пересекли следующий коридор, ничем не отличающийся от первого. Перед одной из дверей Антонио остановился, распахнул створку. Не знаю, какие функции выполняло это помещение во времена работы мастерской, но ныне оно превращено в жилое, в место, где коротал свои дни один из лучших артефакторов Вайленсии. У одной стены топчан, у другой широкий стол, заваленный поделочными камнями, железками, похожими на детали от неведомого механизма, инструментами, по большей части мне незнакомыми, и прочими мелкими предметами, со стороны смахивающими скорее на всякий хлам, нежели на что-то полезное. Имелась в комнате и печка-буржуйка, и второй стол, поменьше, где теснилась посуда, и этажерка с книгами. Оконные створки распахнуты со ставнями вместе — наверняка окно выходило на другую сторону здания.
— Вы живёте здесь? — удивился Бастиан.
— Живу, отчего ж не жить? — шарик в руке Антонио погас сам собой, обратившись матовой, явно каменной сферой.
— Но я думал… в Лоране многие полагали, что вы отбыли с дочерями в столицу…
— Девочки мои и впрямь туда отбыли… что им тут делать? А я остался. Сибилла моя ушла в объятия Тёмной матери, аккурат через два года после вашего отъезда на чужбину.
— И вы все эти годы жили в… в этом месте? — я шагнула к окну, вытянула шею, убеждаясь, что не ошиблась в своём предположении. Наверняка с той стороны имелась задняя дверь, менее приметная, нежели парадный вход.
— По первости я в обычном доме жил, где наша семья провела немало счастливых лет, — Антонио воткнул подставку в расщелину в деревянном изголовье топчана, то ли специально сделанную, то ли просто трещину, приспособленную под держатель. — Но всё однажды подходит к своему концу. Старшая моя в столицу учиться уехала, а за ней и младшая, как возраст подошёл. Там они и обосновались. А я… после ухода Сибби опустил руки. Ничто не шло как должно, не складывалось как следует, — он пересёк комнату и замер перед столом с камнями. — Навалилась вдруг усталость, и сила словно утекла, ушла вместе с Сибби за грань, из-за которой нет возврата. А какой артефактор без дара?
— Артефакторика — это не только дар, — заметил Бастиан осторожно.
— Но без дара можно разве что собрать изделие из заготовленных и заряженных кем-то другим деталей. Вы артефактор, юноша?
— Нет, — Бастиан отчего-то покосился на меня.
— Так и не утверждайте самонадеянно, будто бы всё на свете знаете.
— Вы остались без работы и оказались на улице? — предположила я.
— Без работы я остался, твоя правда, Ясения. Но сюда перебрался сам, по своей воле.
— И ваши дочери вам не помогают?
— Зачем их тревожить без нужды? У них своя жизнь, к чему отягощать её моими заботами? Пусть лучше думают, что я живу себе тихо как жил прежде…
— Ваша… ваш дар, он вернулся? — я присмотрелась к завалам на столе, пытаясь понять, продолжил ли Антонио заниматься тем, чем занимался раньше, или всё это лишь результаты неудачных попыток войти в реку второй раз.
— Он и не уходил. Непоправимо лишиться сил можно, только дойдя до края и шагнув за него, а подобное всё же случается нечасто, хвала богине. Но возвращаться к прежней жизни… резона я не видел.
Жена Антонио умерла четыре года назад… дочери, старшей из которых был на тот момент двадцать один, укатили в столицу и, очевидно, с той поры редко навещали малую родину и отца… что же получается, Антонио живёт в заброшенной мастерской уже порядка трёх лет, если не больше? И за это время никто не пожелал арендовать или купить здание, заодно турнув отсюда неучтённого жильца?
Странно. Ещё и потому, что пускай из лодки я не смогла рассмотреть всю улицу, но среди ближайших к мастерской зданий я не заметила ни единого заброшенного. А это стоит себе столько лет кряду, словно бельмо на глазу, и никто им не интересуется. Я видела не раз в прошлой своей жизни, как возводится наспех коробка, потом месяцами стоит пустая с растяжкой «Аренда», а после и арендаторов с наполнением вместе меняет не единожды, но здесь явно не тот случай.
— Коли ты в брачный союз по нашим традициям вступаешь, то, выходит, на родной земле останешься? — Антонио сменил тему. И от стола отвернулся.
— Да, — я глянула на Бастиана, осматривающего недоверчиво что обстановку, что того, кем стал один из лучших артефакторов Вайленсии. Такой исход для человека его положения, ещё и добровольный, с трудом укладывался в голове моего жениха. — Финансы… финансовое состояние нашей семьи весьма плачевно…
Судя по отсутствию изумления, Антонио был в курсе. Впрочем, учитывая, что проблемы начались до отъезда в Эргерштерн, и работавшим в мастерской людям, скорее всего, что-то да было известно, то ничего удивительного нет.