Суженая на замену

Глава 6

Терпения Гедеона, не показывавшегося мне на глаза со вчерашнего вечера, надолго не хватило. Посему он счёл необходимым ожидать меня в холле, с видом суровым, грозным и неприкрыто негодующим. Прогулка в обществе неучтённого жениха не ускользнула от его внимания и лишь подкинула дров в костёр ревности, а от моей одежды его и вовсе едва ли не перекосило в прямом смысле. Но он напрасно пытался сжечь меня взором, пылающим праведным возмущением. Я молча прошла мимо и поднялась в свою спальню. Пристроила шляпу на край туалетного столика, распустила волосы.

Через десять дней поездка в столицу.

Не поездка — полёт.

Впрочем, не суть, сам по себе полёт меньшая из проблем.

Представление королеве.

Объявление даты венчания.

Между делом предстояло пожить у будущих родственников, потому как дела у рода Аллиа шли ещё хуже, нежели я представляла.

Я глянула на шкаф.

А для появления на королевском балу нужно бальное же платье. Гардероб Ясении я ещё не изучала, но точно помню, что дорожный сундук у неё был всего один. В сундук, по крайней мере, теоретически, можно уложить поболе вещей, нежели в чемодан, однако и одежда та куда менее компактная, чем современная. Даже с поправкой на местный эклектизм и меньший вес нарядов.

— Ясения! — Гедеон в девичью опочивальню вломился без стука. Встал за моей спиной, рассматривая меня так, словно не знал, что ему хотелось в первую очередь: сорвать с меня одежду или закутать в мешок, будто замоташку, и не выпускать с женской половины дома. — Да что с тобою такое? Того и гляди, вовсе нагою покажешься этому мальчишке! И разве ж на прогулке тебя должна была сопровождать не одна девчонка Лилиаш? Откуда братец её взялся?

— Захотел составить нам с Розалин компанию, — я видела Гедеона через зеркало, видела, как он буравил меня взглядом, словно одновременно и желал подойти ближе, и опасался не удержать себя в руках, если окажется слишком близко.

— Вот как?

— Вот так.

— И что вы делали столько времени наедине?

Разврату предавались, млин!

Прямо в воздухе, угу.

Я развернулась и вышла. В коридоре встретила спешащую в спальню Сарику.

— Ты не знаешь, где моя мама сейчас?

— В гостиной, кейра.

Я спустилась в гостиную. Матушка Ясении чаёвничала, сидя у открытого окошка, и вид имела безмятежный. Надо полагать, то, что она пила — естественно, не совсем привычный мне чай, — отличалось от давешнего лимонада в лучшую сторону.

— Ясения, ты вернулась! — Инид повернула ко мне лицо и его озарила широкая улыбка. — Доброй ли была прогулка?

— Прогулка прошла неплохо, — я пододвинула второе кресло к столику перед окном и села напротив Инид. — Мама, я хотела бы поговорить с тобой.

Улыбка погасла, сменившись обычным настороженно-растерянным выражением.

— И о чём же, родная?

— О многом.

И если я начну перечислять по порядку, то мы и к вечеру отсюда не выйдем. Поэтому попробуем сосредоточиться на том, что кажется более важным на текущий момент.

— Розалин сказала, что через десять дней нам надлежит посетить королевский бал в столице и представиться Её величеству.

— Так и есть. Разве ж ты не знала? Я писала тебе о том, ещё когда ты в Эргерштерне была…

То есть Ясению проинформировали заранее. Уже неплохо.

— Знаю, ты не желаешь, чтобы тебя выставляли пред столькими высокими кейрами сразу, но нам следует предстать пред мадиан. Таков протокол, доченька. Я и сама последний раз была в столице… ах, уж столько лет минуло! И мадиан видела, когда она только-только супруга второго взяла, — Инид умолкла, перебирая воспоминания. — Да-да, всё верно, тогда-то, на свадебных гуляньях, я и видела её в последний раз. Она была так прекрасна в венчальном наряде, словно сошедшая с полотен…

— Столичный дом Аллиа… наш дом был уже продан к тому моменту? — перебила я минутку ностальгии.

Инид моргнула, посмотрела на меня непонимающе.

— Дом?

— Да, мама, дом, — повторила я терпеливо. — Наш особняк в столице… э-э, вилла.

— Нет, — Инид покачала головой. Помолчала и добавила тише: — Его через полгода продать пришлось.

— Почему?

— Содержать дом в столице не так просто…

То бишь дорого. Однако родовое гнездо сохранить удалось. Хотя…

— Столичный дом продали не только и не столько потому, что содержать дорого, но прежде всего потому, что нужны были деньги, — сообразила я.

— Нужны, — призналась Инид и перевела потускневший взгляд в окно. За распахнутыми створками безмятежно зеленела лужайка, похожая на отродясь некошеную лесную полянку. — Ты совсем юной была тогда и многого не замечала… я старалась, чтобы ты и не знала ни о чём до поры до времени. Не хотела, чтобы мои беды тревожили тебя прежде срока. Я не так хорошо разбиралась в деле, что досталось мне от моей матушки, и в объятия Тёмной матери она рано сошла, и дара от неё мне не передалось. Тебя богиня благословила, да только чем ты, дитя тогда, могла помочь? А как выросла, так и спасать уж нечего было. Я надеялась, что продажа дома дела поправит… нам и тут хорошо было, и в столицу наведывались мы нечасто, и в случае нужды проще дом арендовать… но не поправило. Потом партия та проклятая… и всё в бездне огненной сгорело дотла. После я батюшку Гедеона повстречала и… да простит меня божиня, но я с такой низкой, постыдной радостью ухватилась за возможность отвернуться от всего и забыть. В Вайленсии всякий осудит за желание руки опустить и за мужниной спиной укрыться… мужу должно опорою быть и поддержкой своей супруге, а не стенами, за которыми прятаться можно… однако мне так хотелось спрятаться!

Только вот спрятаться на всю оставшуюся жизнь не вышло.

— Мама, ты же понимаешь, что за стенами можно и укрыться, и оказаться в них заточённой? — напомнила я осторожно.

Инид снова покачала головой. Беспомощный жест бессильного человека, не желающего ничего решать.

— Знаю, Ясения. И что батюшка Гедеона от тебя, одарённой, хотел, тоже знаю. Но ты радовалась, что иного от тебя не требовали… ученье тебе всегда больше по нраву было, нежели легкомысленные развлеченья.

Я откинулась на спинку кресла.