Суженая на замену

— А что, по-твоему, выступает источником питания и проводником, если не кристалл? — Розалин похлопала по коробу. — Вот здесь тоже кристалл есть, я сама его выбирала и силой своей подпитывала… но человеческое тело не способно накапливать и удерживать единовременно столько энергии, сколько нужно для долгосрочного использования воздушных судов, даже малогабаритных. Поэтому на судах и устанавливаются резервуары вместимостью…

Она посмотрела на меня и, кажется, сообразила, что ни черта-то я и не понимаю.

— Тебя не учили? — уточнила она подозрительно, и я отвернулась.

А мне откуда знать, чему Ясению учили, а что обошли вниманием? Её наверняка воспитывали как леди и в соответствии с местными традициями, от привычных патриархальных несколько отличающимися, но… кристаллы? Энергетические каналы? Источники, проводники силы и что там ещё было?

Волшебная палочка?

Книга Теней?

— Должны были, — неуверенно повторила Розалин. — Сколь мне известно, твоя матушка так нахваливала тебя перед нашей… твоё образование… и как усердно ты посвящала себя занятиям все эти годы в Эргерштерне, головы не поднимала…

Соврала ли?

Или так, преувеличила немного для красного словца?

И в чём конкретно преувеличила?

— Ты же знаешь, как это бывает, — возразил Дастин. — Не только художники льстят своим моделям.

Розалин хмыкнула, и я не решилась снова обернуться, чтобы понять по её лицу, что она себе думает на сей счёт.

И на любой другой, потому как образ Ясении день ото дня становился всё то ли чудеснее, то ли чудесатее.

* * *

Лодка ещё немного покружила над городскими крышами и пошла на посадку. Розалин потыкала пальцем в местные достопримечательности, рассказала несколько слов о каждой, но вскоре энтузиазм её иссяк, и она предложила сесть, выпить освежающих напитков и размять ноги перед тем, как отправляться в обратный путь.

Лодка, прямиком с ясного неба опускающаяся да ровнёхонько на улице приземляющаяся, вызвала куда меньше удивления у окружающих, нежели я ожидала. Как, впрочем, и женщины в штанах. Даже мои голые руки и лохматую макушку вниманием удостаивали весьма умеренным. Розалин ловко выпрыгнула из лодки, подождала, пока мы с Дастином выйдем. Дастин неизменно подавал мне руку и стал держаться так, словно готовился в любой момент поймать незадачливую невесту, взбреди ей в голову очередное желание престранное сунуться куда не следует. Едва мы отошли на пару шагов от лодки, как Розалин поводила рукой над коробом, удовлетворённо кивнула сама себе и поравнялась с нами. Обогнала нас и первой переступила порог заведения, перед которым приземлилась.

Не знаю, что именно я ожидала увидеть. Наверное, условно средневековую таверну, местечко полутёмное, кое-как озарённое светом дешёвых свечей, полное грязи, вони и немытых заросших мужиков.

Но нет. Зал невелик, однако светлый, чистый, с большими окнами, циновками на полу и аккуратными столиками, без видных за версту признаков давно и прочно въевшейся антисанитарии. На одной стене развешаны пучки сухих трав и бусы из засушенных ягод, а у другой на высоком треножнике стоял крупный матовый шар. Посетителей в достатке, поровну мужчин и женщин, но ни единого человека, попадающего под образ немытого выходца из страдающего средневековья. Быть может, конечно, заведение рассчитано на клиентуру позажиточнее, посолиднее, и вонючие лохматые мужики сюда попросту не заглядывали…

Приметив свободный стол, Розалин указала брату на него и повернулась ко мне.

— Что будешь пить?

Я попыталась найти глазами хотя бы табличку какую с перечнем подаваемых напитков, но не преуспела.

— Возьми лимонный напиток, — моя растерянность не ускользнула от внимания Дастина. — И мне тоже.

Розалин ушла к барной стойке, а мы с Дастином заняли стол.

— Надеюсь, лимонад не похож на тот, что подавали в доме Я… в моём доме, — заметила я.

— Освежающие напитки кейры Варелле одни из лучших в городе, — заверил Дастин.

— Уже хорошо.

Заказанные напитки Розалин принесла сама, на прямоугольном подносе. Расставила перед каждым высокие стаканы в подстаканниках и добавила небольшую плоскую тарелку с орешками. Опустевший поднос передвинула на край стола и пригубила свой напиток, светло-зелёный, полупрозрачный, похожий по виду на виноградный сок.

Я тоже сделала глоток.

И впрямь лимонад. Не газированный, разумеется, но приятный, действительно освежающий и с умеренной кислинкой.

— Вы уже готовы к отъезду? — у Розалин явно имелась чудесная привычка задавать неожиданные вопросы. — Знаю-знаю, это ужасно неудобно, когда, едва прибыв на одно место, тотчас срываешься на другое, но ничего не поделать, лучше отправиться сейчас…

— К отъезду… куда?

— Как куда? В столицу. Разве ж твоя матушка тебя не предупредила?

— Нет, — ответила я совершенно честно.

Ясения, быть может, и знала, а вот мне информацию выдавали на редкость дозировано.

— После стольких лет отсутствия роду Аллиа надлежит престать пред нашей мадиан…

Автопереводчик в моей голове, ни разу ещё не запинавшийся при переходе с одного языка на другой, споткнулся на последнем слове, и значение его осталось неизвестным. Или это имя собственное?

— Перед нашей правительницей… королевой, матерью Вайленсии, — Дастин вновь пришёл мне на помощь, и я заподозрила, что выражение растерянного непонимания начало появляться на моём лице столь же часто, как на лице Инид. — Тебе и твоей матушке следует предстать перед королевой, засвидетельствовать ей своё почтение. Но у нас… нет двора как у правителей других государств. В Вайленсии не принято, чтобы представители высоких родов постоянно собирались в королевских резиденциях, жили там…

— И проводили день-деньской в праздности и поиске королевских милостей, — подхватила Розалин. — Саши рассказывал, что творится при дворе франского императора. Такой ужас! Можно подумать, там не люди, а сплошь пауки, только и делающие, что плетущие сети интриг да ищущие, как бы своё влияние и могущество усилить. Один лишь отбор суженых для императора чего стоит!

То есть тут даже отборы невест для монарха бывают?

Повезло, наверное, что туда не попала.

На отбор, пусть бы королевский, хотелось не сильно.

— Отбирают якобы жребием, а на самом деле каждый род свою кандидатку перед правителем выставляет, словно рабыню на невольничьем рынке, в надежде с её помощью за императорскую руку покрепче ухватиться.