Суженая на замену

А ещё бы туфли эти дурацкие снять…

— Ясения, я с тобой говорю, — полетело в спину.

Да хоть со стеной.

Гедеон нагнал меня, когда до двери спальни оставалось не больше десятка метров. Горничная шарахнулась от него к стене, а он схватил меня за запястье, вынуждая остановиться и обернуться.

— Моя Ясси, неужто в доме Лилиаш в твои уши влили столько мёда, что ты слух вдруг потеряла? — произнёс Гедеон тоном вкрадчивым, с нотками колючей угрозы.

Я дёрнула рукой, резко вывернула её, как учил папа когда-то. Подсобил и эффект неожиданности — холодные жёсткие пальцы на запястье разжались сразу. Я отступила на шаг, чтобы у Гедеона было меньше соблазна клешни тянуть куда не следовало, посмотрела ему в лицо.

— Будь добр, держи себя в руках, — посоветовала тихо. — И не задавай глупых вопросов.

Развернулась и дошла-таки до спальни. Служанка, помедлив, юркнула за мной и дверь закрыла. Ухватившись за столбик кровати, я сняла туфли и села за туалетный столик. Горничная встала за моей спиной и принялась отцеплять тиару от волос. Минуту-другую я ожидала вторжения Гедеона, но, кажется, моим ответом он вполне удовлетворился. Или, вернее, так удивился и растерялся, что предпочёл не продолжать допрос, перемежающийся оскорблениями. Впрочем, не стоило надеяться, что на том он смирится, примет ситуацию и оставит Ясению в покое. Получить свою долю выгоды от удачного брака Ясении ему хотелось, да… но и саму девушку тоже. Если судить по нежеланию Бастиана переезжать в неблагоустроенный особняк, то мужья в этом мире, точнее, в этой стране после свадьбы обосновывались в доме жены. Значит, Ясения не покинет родовое гнездо, но останется в этих стенах Гедеону на радость. Другой вопрос, на каком основании Гедеон тут торчит… и можно ли его спровадить куда-нибудь подальше…

Я посмотрела через зеркало на служанку. Освободив меня от тиары, она взяла щётку и начала расчёсывать мои волосы, иногда поглядывая на моё отражение. После того, как я застала её с коллегой за сплетнями о хозяевах, взгляд её заметно изменился, наполнившись настороженным удивлением и ожиданием. Так, пожалуй, смотрят на хозяев, от которых не знают, какой каверзы ожидать.

— Как тебя зовут?

— Сарика, кейра.

Прислугу, состоявшую в этом доме до отъезда матери и дочери, давно распустили и новую наняли, когда Инид вернулась в родные пенаты. Вряд ли кто-то из нынешнего штата работал здесь раньше. И девушка позади меня выглядела немногим старше Ясении, пусть бы по смуглому лицу с характерными чертами трудно было назвать точный возраст. Однако уж больно осведомлённые тут слуги для людей, проработавших всего несколько месяцев.

— Ты же не работала в этом доме раньше?

Щётка замерла над моей макушкой.

— Нет, кейра.

— Удивительно… ты столько всего знаешь о хозяевах…

В том числе о вероятных событиях, происходивших в другой стране. И это-то в отсутствие жёлтой прессы и интернета.

— Так всем известно, кейра. И в городе, и в округе много тех, кто вас прежних помнит.

— Ну так расскажи.

Спустя десять минут я знала всё, о чём столь усердно болтали в округе.

Род Аллиа знавал всякие времена, и добрые, и плохие, но худшие настали, когда Инид Аллиа сошлась с чужеземцем. К моменту знакомства с отцом Гедеона вдовела она не первый год и так сложилось, что что супруг, что ребёнок были у неё в единственном экземпляре. Не каждая женщина в Вайленсии брала двух мужей сразу, даже будучи благородной кейрой. Закон, традиции и божественные заветы не вынуждали в обязательном порядке выходить замуж сразу за двоих, хотя среди знати многомужество было более распространено, нежели среди простолюдинов. Вероятно, обусловлена эта особенность тем, что основное бремя содержания семьи в Вайленсии ложилось на женские плечи, и не всякая женщина готова была обеспечивать двух мужчин сразу.

Ну да не о том нынче речь.

Сарика не знала, каким ветром отца Гедеона занесло в страшную матриархальную страну. Знала лишь, что сошлись они здесь, на землях Вайленсии, и вскорости Инид, прихватив с собой дочь и бросив фамильное гнездо на произвол судьбы, отбыла в другое королевство. Оставленный на попечение сторожа и его жены дом быстро пришёл в запустенье, а вместе с ним догорело и семейное дело, поддерживавшее финансовое состояние рода.

Ясении было восемнадцать лет, когда она переступила порог неуютного холодного дома, принадлежащего отцу Гедеона. Сарика не знала в точности, был ли тот дом в действительности неуютным и холодным, но полагала, что дома бывают под стать своим хозяевам, а Гедеон не производил впечатления человека тёплого, приятного и доброжелательного. И батюшка его наверняка был не лучше, потому что какой добрый муж жену в свой дом поведёт, а прежде вынудит земли родные отринуть? Вот кабы у жены вовсе ничего за душой не было, тогда ладно, а коли есть и рода она не низкого, всяко не ниже супруга, то зачем?

Этого Сарика искренне не понимала, как не понимала половина Вайленсии. Оттого и отношение к женщинам, внезапно решившим выйти замуж в другую страну, было несколько специфичным, недоумение, замешанное на презрении и разбавленное жалостью.

Под крышей дома отчима Ясения провела шесть лет. Что происходило в его стенах и происходило ли что-то из ряда вон, знали лишь Ясения, Гедеон да Инид. Однако местные пребывали в твёрдой убеждённости, что в доме наверняка творились вещи непотребные, что девушку домогался её сводный брат, а все вокруг закрывали на это глаза, что её всячески притесняли и обижали, не выпускали за порог и не позволяли слова лишнего молвить. Инид из Эргерштерна вернулась не одна, но со служанкой из тамошних, которую, впрочем, быстро отослала на родину, якобы в силу непереносимости той местного климата. Правда, до отбытия служанка успела кое-чего рассказать коллегам, в числе первых нанятых в дом, а там уже, как говорится, понеслось… Сарика-то эргерштернку не застала, так как поступила на службу позднее, зато вдоволь наслушалась сплетен, заросших придуманными подробностями, что неухоженный сад сорняками.

И замуж юную девицу не выдали.

Вайленский матриархат исключал ранние браки, но в Эргерштерне, сколь возможно судить, властвовал вполне себе традиционный патриархат, при котором Ясению запросто спровадили бы замуж при первой же возможности. Удачный брак в Эргерштерне мог так же поправить дела семьи и ехать бы никуда не пришлось. Или в Эргерштерне не нашлось желающих жениться на чужестранке? Или, в отличие от Вайленсии, на чужбине давать за Ясенией было нечего?