Суженая на замену

— У меня не получается произнести правильно, — Бастиан говорил так, словно мы не стояли посреди леса над горящим телом, а болтали о чём-то неважном в обстановке, более к тому располагающей. — Но я научусь. Обязательно. Со временем. И Дастин тоже. Правда, брат?

Дастин подошёл ко мне сзади. Встать по другую руку от меня ему не позволял огненный столб, то поднимающийся к ветвям деревьев, то сжимающийся до размеров тонконого столика, на который только какую-нибудь вазу бесполезную можно поставить.

— Пусть твоя сила вернётся к источнику и сохранится в покое, — Бастиан успокаивающим жестом погладил мои пальцы. — А его отпусти… он того не стоит, поверь.

Я посмотрела на огненный столб, и он потянулся ко мне, уменьшаясь, тая на глазах, пока не исчез совсем. Пламя на теле опало, открывая непоправимо повреждённый кожный покров, чёрные участки, перемежающиеся волдырями…

— Не смотри, — тихо велел Бастиан и мягко подтолкнул меня к брату.

Дастин обнял меня, заставляя отвернуться от Гедеона, и я послушно уткнулась лицом в его плечо, позволила увлечь себя к лодке. В коленях разлилась слабость, и тело сотрясла-таки дрожь.

— Всё будет хорошо, Я… как, Бастиан сказал, твоё истинное имя?

— Альбина, — я шмыгнула носом.

— Ал… Алья… прав брат, с непривычки не произнести.

И этот туда же! И, главное, оба так спокойно рассуждают о моём настоящем имени, словно я больше ничего не сказала.

Подумаешь, никакая я не Ясения, а всего-то захватившая её тело попаданка, существо по определению куда более худшее, загадочное, нежели периодически поминаемые всуе демоны.

— Но выучить можно, — продолжил Дастин невозмутимо. — Это несложно. Самое важное, что с тобой всё хорошо. Ты не пострадала?

— Нет. Физически — точно нет, — я отметила отстранённо, что Дастин старается держать меня в объятиях так, чтобы я не видела, что происходит позади, где остались Бастиан и Гедеон.

Я попыталась повернуть голову, но Дастин поднял руку, загораживая от меня, как от маленького ребёнка, то, что видеть ему не следовало.

— Не смотри, — повторил он за братом.

— Почему? Я уже всё видела… знаю, что с такими ожогами ему не выжить.

— Не выжить, — согласился Дастин, и по тону его я поняла, что Гедеон, конечно, не жилец, однако концы отдавать будет ещё какое-то время, а оставлять его здесь в таком состоянии затея не лучшая.

И по-хорошему его надо добить — не из милосердия, но из соображений безопасности. И что-то сделать с телом, дабы кто-нибудь не обнаружил останки позднее… боги, неужели я всерьёз об этом размышляю?

Размышляю. И дрожу потому, что такова реакция организма на стресс, а не потому, что мне жаль Гедеона или настигло запоздалое осознание, что я почти убила человека.

Не жаль.

И никогда не будет.

Бастиан вернулся через минуту-другую. Развеявшееся магическое пламя погрузило полянку в темноту, разбавляемую лишь светом огнёвки на носу лодки да едва теплящимся огоньком костра.

— Полетели домой, — велел Бастиан. — Завтра вернёмся.

— Зачем? — спросила я.

— Навести порядок-то надо. Не годится всё так бросать… жалеть о падали никто не станет, но ненужные вопросы порождать ни к чему.

Мы сели в лодку и покинули злосчастную полянку. И я постаралась не всматриваться в темноту внизу, пусть бы знала, что всё равно ничего не увижу.

* * *

Мы вернулись на виллу Аллиа. Подозреваю, Бастиан направился туда потому, что народу там меньше, чем на вилле Лилиашей, из господ вообще одна только Инид, и оттого меньше шансов сделать произошедшее со мной достоянием гласности. Если матушка уже легла спать и если не устраивать суматоху среди слуг и не поднимать шум в доме, то вряд ли она вовсе что-то заметит.

Так и вышло.

Меня сопроводили в мою спальню, убедились, что прямо сейчас я не нуждаюсь в помощи ни медицинской, ни магической, и предложили привести себя в должный вид. Я с радостью избавилась от помявшейся, испачкавшейся одежды и вымылась. Осмотрела себя перед зеркалом, удостоверяясь, что на теле не осталось следов, кроме красных полос на запястьях. Помедлила, пытаясь собраться с мыслями.

Чёрт с ним, с Гедеоном, собаке собачья смерть… но на кой я призналась, а? Взяла и ляпнула, что я не я и хата не моя… и что теперь поделать с этими моими откровениями? По пути меня ни о чём не расспрашивали и в спальне только о состоянии физическом и ментальном справились, однако ясно как день, что мужья ждут ответов более развёрнутых, нежели то, что я успела рассказать.

Я завернулась в отрез ткани и вышла из ванной в спальню.

Дастин сидел в кресле перед неразожжённым камином, Бастиан бродил по комнате, оглядывая её так, словно мог увидеть нечто, прежде не виденное. При моём появлении один поднялся, а другой замер, но во взглядах обоих цвели вопросы, целый букет вопросов. Однако нет у меня уверенности, что я смогу ответить на все.

— Если ты хочешь одеться… — начал Дастин.

— Хочу, — разгуливать в этакой простыне не слишком удобно, а вести серьёзные разговоры о других мирах и подавно. — Но можете не выходить. Кто что тут не видел?

Я распахнула дверцы шкафа, выбрала из имеющегося гардероба сорочку достаточной длины, чтобы сойти за короткое платье, и надела. Отметила, что Дастин глаза всё-таки отвёл, в то время как Бастиан продолжил смотреть, словно впервые увидел меня полностью обнажённой.

— Ну что? — я закрыла дверцы и обернулась к мужьям. Интересно, а как тут дела обстоят с разводами? — Кто первый начнёт?

Братья переглянулись. И первым начал Дастин.

Как я и предполагала, хватились меня быстро. Бастиану не пришлась по вкусу моя манера сбегать в мастерскую, особенно на второй день после свадьбы, и он с трудом сдерживался, чтобы не отправиться за мной немедля. Дастин уговаривал его потерпеть и дать жене побольше воздуха, но, как верно заметил Саши, терпением Бастиан никогда-то не отличался. К счастью для меня, на сей раз его нетерпеливость оказалась очень даже кстати.