Суженая на замену

— За что садиться? — уточнил Бастиан.

Да, однажды я отвыкну от всего, что наполняло мою прежнюю жизнь, отвыкну так, что и упоминать перестану… но точно не сегодня.

— Ты пьёшь кофе? — спросил Дастин.

— Пью… пила. Раньше… давно.

— В Эргерштерне? — подозрительно прищурился Бастиан.

— Почти.

— И тебе оно по вкусу?

— Что? Кофе? Да. Что тебя так удивляет?

— Ничего.

Дастин резко сел, и одеяло сползло, я еле успела подхватить свой край. Не то чтобы я сильно стеснялась, тем более когда мужчины и так всё видели, и трогали, и целовали, просто…

Просто потому что.

— Тогда поднимайтесь, — Дастин глянул на брата и вытащил из-за спины подушку.

— Зачем? — Бастиан определённо не мог взять в толк, куда все подрываются с утра пораньше вместо того, чтобы в постели понежиться.

— Поедем кое-куда. А лучше полетим. Верно, брат?

Брат состроил гримасу, как обычно Розалин делала, и закрыл глаза. Вероятно, надеялся притвориться спящим.

Не помогло. На подушке спится сладко, однако когда ею прилетает по лицу, тут уж волей-неволей не до сна станет.

* * *

Мы вылезли из постели. Ни одна подушка, к слову, не пострадала.

Привели себя в вид более подобающий появлению в приличном обществе.

Позавтракали.

И полетели.

В кофейню.

Вот так я, прожившая в Лоране полтора месяца, узнала, что здесь есть кофейня. И кофе, недооценённый местными экзотический напиток, привезённый из далёких южных земель, затерянных по другую сторону моря. Кофейни в Вайленсии существовали уже несколько лет, не больше одной в отдельных крупных городах, обычно тех, что ближе к побережью. Говорили, что кофейня есть и в столице Франской империи, но до Эргерштерна, выходов к морю не имеющего, диковинный чужеземный напиток не добрался. В точности этого никто не знал — о кофейне в империи было известно сугубо со слов Саши, — так что утверждать, будто бы Ясения не могла его попробовать, нельзя. Другое дело, что никто бы её не отпустил, даже если бы она его обожала… но нюансы её жизни в доме отчима известны лишь Инид.

И то, как показала практика, не все.

Кофейня располагалась на подвальном этаже, в трёхэтажном доме на тихой улочке, где подобные заведения обычно не открывали. Жёлтую стену с убегающей вниз лестницей венчала неброская вывеска с изображением чашки с одной стороны и пирожного с другой. Зал невелик, всего на четыре столика, освещён мягким светом фонарей с разноцветными стёклами. Небольшие окна под самым потолком пропускали мало света с улицы, стены сплошь скрыты за воздушными драпировками, на полу пёстрые ковры. Столики низкие, а вокруг каждого узкие диваны с вышитыми подушками и резные деревянные ширмы для желающих уединения. Аромат стоял умопомрачительный, я такой и в прошлой жизни вдыхала нечасто. Всё же, как ни крути, быстрорастворимая химия с натуральным кофе не сравнится.

Других посетителей не было, и обслуживал нас владелец заведения, убелённый сединами мужчина почтенных лет, говоривший с лёгким акцентом, удивлённый изрядно интересом благородной кейры к заморскому напитку. Поклонники у кофе всё же имелись и, как ни странно, по большей части среди простых кейров. А может, им нравились маленькие ромбовидные пирожные с орехами, или пастила, или ещё какая из предлагаемых кофейней сладостей. Сам кофе подавался горячий, в маленьких чашках, и подсластить его можно либо мёдом, либо чем-то из десертов.

Бастиан не оценил ни напитка, ни заведения, ни атмосферы. Он сидел с видом человека, угодившего вдруг в другой мир, слишком странный, чуждый, чтобы возможно было долго в нём находиться и получать удовольствие от чего бы то ни было.

Дастину кофе не понравился — что, впрочем, он постарался скрыть за вежливой улыбкой, — зато пришлись по вкусу сладости. Каюсь, заказали мы больше, чем следовало, но так не хотелось уходить, не попробовав всё, на что только взгляд упал! К тому же самих наименований оказалось немного.

Я выпила кофе, доела всё, от чего отказался Бастиан — не хочет и не надо, сам себе злобный Буратино, — поблагодарила хозяина, пообещала обязательно заглянуть ещё раз и на свет наливающегося дня вышла сытая и жизнью довольная.

Потом мы летали по округе, иногда садились и выбирались прогуляться, ноги размять, посмотреть на мир вблизи, а не с высоты. И на виллу Лилиашей вернулись лишь к вечеру.

Аккурат к визиту гостей.

Вернее, гостя.

Нежданный визитёр ожидал в гостиной в компании Сандры и Пьетро, переглядывавшихся так, что сразу становилось ясно, что гость не из числа их добрых знакомых. Ожидал он, как сообщила встретившая нас служанка, недолго, прибыв всего минут за десять до нас. При виде меня поднялся стремительно и голову склонил, однако не так, как обычно делали аристократы, плавным движением, не опуская взгляда, но резко, чётко, эдак по-военному. Так и виделось, что он вот-вот каблуками в довершение щёлкнет.

— Благородная кейра Ясения Аллиа? — уточнил гость.

— Она самая, — отозвалась я настороженно. — С кем имею честь?

— Благородный кейр Фабио Лоиделле, — отрекомендовался он и на меня посмотрел выжидающе.

Я же посмотрела на Дастина, полагая, что ему известны если не все высокие роды в округе, то большинство точно.

Дастин качнул головой, не опознав гостя ни в лицо, ни по имени.

— Я предполагал, что ты меня не вспомнишь, кузина, — произнёс тот неожиданно ласковым тоном. — Мы встречались всего раз и тогда ты была совсем малышкой.

Кузина?

Малышка?

Чёрт побери…

— Ясения, — Сандра почему-то глянула на сыновей так, словно перед нами стоял не родственник Ясении, а её жених, с которым её обручили ещё в колыбели, и теперь оный жених прискакал требовать свои права на давно повзрослевшую невесту. — Кейр Лоиделле приходится тебе роднёй с отцовской стороны…

— Двоюродным племянником твоего батюшки, если точнее.

То ли позабытый, то ли потерянный родственник Ясении в меру высок, черноволос, кареглаз, не особо привлекателен и внешностью обладал такой, с какой возраст годами остаётся неопределённым. То ли тридцать человеку, то ли больше, то ли меньше. Но если исходить из того, что он встречу с малолетней кузиной помнит, то должен быть постарше Ясении и отнюдь не на пару-тройку годков.

В воспоминаниях Ясении ничего такого не завалялось. Впрочем, воспоминаний из детства и юности до приезда в Эргерштерн было мало.