Страница 84 из 95
Я использовала один из своих коронных приемов — тот самый, которому меня научил отец и который я оттачивала годами. Мгновенное перемещение — даже не портал, а скорее рывок, ускорение, — и я оказалась за спиной наги. Она не успела среагировать. Мой правый клинок вошел ей под сердце — туда, где даже у змеедев есть жизненно важные органы. Левый клинок отбил уже летевший в меня топор, который она попыталась метнуть через плечо.
Я сразу же отскочила на безопасное расстояние, чтобы не зацепило ядовитым шипом бьющегося в агонии хвоста. Нага рухнула на каменный пол, ее тело задергалось в конвульсиях, а из раны хлынула темная, почти черная кровь. Она попыталась что-то сказать — ее губы зашевелились, но звука не было слышно. Затем ее глаза закатились, и она затихла.
В пещере стояла мертвая тишина. Даже Тедеуш не знал, что сказать. Его монетки тихо звякнули, когда он перевел дух, но тут же затихли. Наги стояли неподвижно, их лица — еще недавно торжествующие — теперь выражали шок и неверие. Они смотрели на тело своей предводительницы, и я видела, как в их глазах постепенно проступает страх.
Лишь шепот умирающей Матери рода заставил всех отмереть и зашевелиться. Та нага, которой было поручено проследить за исполнением договора — Петра, — опустилась рядом с ней на каменный пол, внимательно прислушиваясь к ее последним словам.
— Пос-с-следи... договор должен быть... исполнен... — услышала я последние, едва различимые слова акилы.
Я вздохнула с облегчением. Значит, они должны нас выпустить. По крайней мере, умирающая Мать рода имела достаточно чести, чтобы подтвердить договор даже на пороге смерти.
Я хотела было вытереть окровавленный клинок о брошенный на камнях серебристый плащ, но, опасаясь дать повод для нарушения договора — кто знает, что у этих нагов считается оскорблением, — вернула оружие в ножны как было. Грязное, липкое от чужой крови. Дома приведу в порядок, если, конечно, когда-нибудь туда попаду.
— Отпустите пленников, — нарушила я молчание, обращаясь к Петре. — Договор есть договор. Победила я, вы обязаны подчиниться закону.
Я напомнила им об этом намеренно громко, чтобы слышали все. А то мало ли что взбредет в голову обезглавленным нагам, потерявшим свою Мать рода. У них сейчас начнется борьба за власть — кому быть следующей Матерью, кто заберет пещеры, кто получит рабов, — и нам нужно сваливать отсюда как можно скорее, пока они не решили, что проще убить нас всех и забыть о договоре.
— Ты получишь то, что хотела, — ответила Петра, поднимая на меня взгляд. Ее голос звучал ровно, но в нем слышалась плохо скрываемая горечь. — Я освобождаю рабов.
Она встала — словно взлетела, одним плавным, текучим движением, — и подошла сначала к Дэрреку, а затем и к Тедеушу. Она просто коснулась цепей своими длинными пальцами, и те опали, с грохотом ударившись о каменный пол. Никаких заклинаний, никаких ключей, никаких ритуалов — просто прикосновение хозяйки. Вот что значит магия крови.
— Забирай и уходи, — бросила она через плечо, указывая на мужчин, которые кое-как вставали, разминая затекшие конечности. Дэррек держался за стену, его ноги явно не слушались после долгих дней неподвижности, но он упрямо отказывался показывать слабость. Тедеуш, напротив, тут же начал приплясывать на месте, размахивая руками и громко комментируя то, как прекрасно снова чувствовать свободу.
— Э, нет, мы так не договаривались, — остановила я ее, скрещивая руки на груди. — Вы должны проводить нас в безопасное для перехода место. Я настаиваю на исполнении всех условий договора.
Или они думали, что мы скажем «спасибо» и на этом разойдемся? А по дороге к выходу нас кто-нибудь как бы случайно схрячит — например, та самая нага, что угрожала мне перерезать горло? Нашли дуру.
— Я помню условия, — недовольно ответила мне Петра. Ее глаза — ярко-желтые, с вертикальным зрачком — сверкнули раздражением.
Остальные наги возмущенно зашептались, и особенно громко стала возмущаться та самая, что угрожала мне и заявляла свои права на Тедеуша. Ее шипение разносилось по пещере, и я видела, как она с ненавистью смотрит то на меня, то на рыжего, то на тело мертвой Матери.
— Если ты готова — идем, — продолжила Петра, игнорируя шипение соплеменниц. — Мне некогда, нужно заняться уходом Матери рода. Ведь ты убила ее. Ты, а не кто-то другой. И я должна подготовить ее тело к ритуалу возвращения к Великой Матери. Так что идем — и чем быстрее, тем лучше. Для всех нас.
Я кивнула и, бросив короткий взгляд на Дэррека и Тедеуша, направилась к выходу из пещеры. Мужчины, все еще пошатываясь, двинулись следом. Мы уходили из этого проклятого места — и я надеялась, что навсегда.