Страница 63 из 95
Но я почему-то постоянно ловила себя на том, что стараюсь незаметно бросить взгляд на Дэррека. На то, как он бесшумно, словно тень двигается. На то, как он сидит за неподвижно, уставившись в одну точку. На его сильные, с длинными пальцами руки, которые так крепко держали меня тогда, на краю пропасти. Хотя, что я хочу там увидеть? Что надеюсь разглядеть? Если все, что было в Изнанке, — и голубое небо, и поляна с деревом, и его рассказы о коллективном разуме, и этот внезапный, ошеломительный поцелуй, — вовсе и не было? Если это был просто сон, навеянный боевым трансом, Солярисом и теми загадочными желтыми ягодами, которые я все-таки съела? От этих мыслей у меня начинала болеть голова. Я все меньше понимала происходящее, и это мне категорически не нравилось.
В конце концов я решила серьезно поговорить с моей нанимательницей о цели нашего здесь ничегонеделанья. О чем именно? О цели нашего здесь затянувшегося пребывания. О том, почему мы до сих пор торчим во дворце, когда Лилиана явно собиралась отправиться куда-то еще. О том, что за дела у нее на Нурани и почему она так нервно опекает своих «мальчиков». Мне нужны были ответы, и я собиралась их получить.
Я отправилась на обед немного раньше обычного, чтобы застать Лилиану одну и переговорить с ней без свидетелей. Обедали мы, слава богам, в отдельной, специально предназначенной для этого комнате — небольшой, но уютной, с низким столом и горой подушек, — но опять-таки все вместе. Создавалось впечатление, что женщина просто боится оставить своих «мальчиков» одних хотя бы на минуту — словно они могли разнести дворец по камешку, едва она отвернется.
Еще на подходе к нужному помещению я разочарованно выругалась, потому что услышала голоса. Лилиана уже с кем-то разговаривала — с кем-то, чей голос был мне незнаком. Да что ж такое, а? Неужели эта женщина вообще никогда не остается одна? Я уже собиралась поворачивать обратно и отложить разговор на потом, как внезапно пришедшая мне в голову идея и услышанное имя заставили меня резко поменять направление и бесшумно вернуться к двери. Ну да, конечно, подслушивать нехорошо. Но, слава богам, меня давно некому ругать за такие мелочи, а информация в этом мире была ценнее золота.
Я прижалась спиной к стене рядом с дверным проемом и затаила дыхание.
— Что же делать? — спросил неизвестный мужской голос. Он был низким, с легкой хрипотцой, и звучал встревоженно.
— Как что? — ответила Лилиана, и в ее голосе прозвучали знакомые стальные нотки. — Будем дожимать дальше. Нам сбои ни к чему, сам понимаешь. Да и мальчики на грани, ты же знаешь. Еще год-два, и я могу их потерять. Навсегда.
Я замерла. Потерять? Что она имеет в виду? Что угрожает Кордэлу и Дэрреку? Я вспомнила слова Кордэла там, в пещере Тормиуса: «Я еще слишком молод — мне всего девятьсот восемьдесят три года».
— А тут еще и Шантара своих шпионов засылает, — пожаловался мужчина. — Тоже ищет. И как только пронюхала, что она здесь?
— О, эта старая кашолка еще жива? — с усмешкой произнесла блондинка, и в ее голосе прозвучало столько яда, что я невольно поежилась. — Ей-то чего неймется? Веками сидела в своем болоте, не высовывалась, а тут вдруг активизировалась?
— Так единственная наследница как-никак... Сама понимаешь, какие ставки на кону.
— Вот еще! — фыркнула Лилиана. — Никого она не получит. Мне девчонка нужнее. Для моих целей.
Вот как? А дела-то все загадочнее и загадочнее. «Девчонка» — это, без сомнения, я. «Наследница» — интересный выбор слов, очень интересный. И какая-то Шантара, которая тоже меня ищет. И «мальчики на грани». Я начинала понимать, что мой контракт с Лилианой — далеко не единственная интрига, в которую я оказалась втянута.
— Ладно, давай сворачиваться, — произнесла Лилиана уже тише. — Скоро прибудут мальчики и моя помощница. Надеюсь, ты ставил заглушку?
— Да кому тут подслушивать? — отмахнулся незнакомец. — Я всем запретил появляться в этой части дворца. Никого нет на сотни метров вокруг.
— И все же будь осторожен. У моей помощницы очень острый слух. И еще более острый ум.
По-моему, пора делать ноги. Если Лилиана сейчас закончит разговор и выйдет, а я буду стоять тут с видом заговорщика, подслушивающего у дверей, — мне конец. Я быстро, бесшумно отошла назад по коридору, стараясь держаться в тени и не производить ни звука. Интересно, кто был вторым собеседником? Голос показался мне смутно знакомым, но я не могла его идентифицировать. И что это за планы на меня? «Наследница», «девчонка», «Шантара», «мальчики на грани» — слишком много кусочков мозаики, которые пока не складывались в единую картину. Но я обязательно разберусь.
Задумавшись над услышанным, я не заметила неожиданно появившегося впереди препятствия и с размаху врезалась в твердую и теплую мужскую грудь. А если точнее — меня к этой груди нежно, но крепко прижали, обхватив за талию обеими руками. Я подняла взгляд и встретилась глазами с ярко-синим омутом — глубоким, теплым, и в нем плясали те самые опасные искры, которые я уже научилась распознавать.
Да что же это делается? Кордэл нежно улыбался. Эта улыбка была совершенно не похожа на его обычную надменную усмешку. Она была мягкой, почти интимной, и от нее у меня почему-то перехватило дыхание. Он загадочно прищурился, резко наклонил лицо — так близко, что я почувствовала его дыхание на своих губах, — а потом просто впился в мои губы поцелуем. Не тем насмешливым, собственническим, каким он пытался поцеловать меня в нашу первую встречу. Этот поцелуй был другим — требовательным, страстным, глубоким, и я почувствовала, как земля уходит у меня из-под ног.
Мои руки, вместо того чтобы оттолкнуть его, предательски легли на его плечи. Где-то глубоко в сознании билась мысль: «Что ты делаешь, Араш? Остановись! Это же Кордэл!» Но тело отказывалось подчиняться. Слишком долго я держала себя в узде. Слишком многое произошло за эти дни. Слишком запутанными стали мои мысли и чувства. И этот поцелуй — такой неожиданный, такой горячий — был как глоток свежего воздуха после долгого пребывания под водой.
— Я же говорил, — прошептал Кордэл, на мгновение оторвавшись от моих губ, и его голос прозвучал хрипло и низко, — бегать тебе осталось недолго.
И прежде чем я успела ответить, возмутиться, оттолкнуть его, сделать хоть что-нибудь, он снова накрыл мои губы поцелуем, и мир вокруг перестал существовать.