Страница 62 из 95
Я не понимала, что мы до сих пор делаем в этом мире. После моего чудесного возвращения прошло несколько дней, и каждый следующий был похож на предыдущий, словно кто-то зациклил время и поставил его на бесконечное повторение. От этого размеренного, монотонного существования у меня начинало сводить скулы. Я привыкла к опасностям, к неожиданностям, к постоянной смене обстановки, а здесь — здесь не происходило ничего. Абсолютно ничего. И это бездействие угнетало меня сильнее, чем любая битва.
Утро начиналось с того, что в мою комнату без стука, без предупреждения, без малейшего намека на приличия заваливались Лилиана, Кордэл и Дэррек и совершенно спокойно, как ни в чем не бывало, принимались завтракать. В первое такое утро я даже не успела встать с постели — просто проснулась от звука переставляемой посуды и негромких голосов, доносящихся откуда-то сбоку. Открыв глаза, я обнаружила всю эту троицу за моим столом. Лилиана с безмятежной улыбкой наливала себе какой-то травяной отвар из изящного фарфорового чайника; Кордэл с наслаждением поглощал местные фрукты, лениво перебрасываясь колкостями с матерью; а Дэррек сидел в углу со своей обычной каменной невозмутимостью и, кажется, вообще не замечал ничего вокруг. Я лежала под одеялом, стараясь дышать ровно, и молилась всем богам, чтобы они ушли. Но они не ушли. Более того, Лилиана, заметив, что я проснулась, весело пожелала мне доброго утра и предложила присоединиться к трапезе. Присоединиться! В моей собственной комнате! Где я даже не успела умыться!
— Вас что, никто не учил стучаться? — прошипела я, натягивая одеяло до самого подбородка.
— У нас в семье не принято стучаться, — ответил Кордэл, даже не глядя в мою сторону. — Особенно когда матушка зовет на семейный завтрак.
— Я не часть вашей семьи! — возмутилась я.
— Ты — часть контракта, — парировала Лилиана. — А контракт — это почти семья. Даже крепче.
На следующий день я встала намного раньше — за час до их обычного прихода. Успела умыться, переплести волосы в тугую косу, одеться в свежую одежду и даже немного помедитировать. Когда троица завалилась в мою комнату, я уже сидела за столом с чашкой отвара и с видом оскорбленного достоинства читала какой-то свиток, найденный в ящике стола.
— О, ты сегодня ранняя пташка, — заметила Лилиана, ставя на стол корзину со свежими фруктами.
— Я решила, что если не могу победить это безобразие, то должна хотя бы возглавить его, — сухо ответила я.
Кордэл фыркнул. Дэррек, как обычно, промолчал, но мне показалось, что в его голубых глазах промелькнуло что-то похожее на одобрение.
На мой прямой вопрос, для чего всем завтракать именно в моей комнате, блондинка отшучивалась с той неподражаемой легкостью, которая была ее фирменным оружием:
— Мальчики соглашаются завтракать вместе, только если там будешь присутствовать ты. Без тебя они вечно цапаются или вообще отказываются выходить из своих комнат. А так — хоть какая-то гарантия мира. Хотя бы на полчаса.
Я перевела взгляд на «мальчиков». Кордэл старательно делал вид, что его чрезвычайно интересует содержимое его тарелки. Дэррек смотрел в окно с таким выражением, словно прямо сейчас решал сложнейшую философскую задачу. Что вообще за бред? Я им что — нянька, воспитательница или живой талисман, обеспечивающий хорошее поведение?
Затем все отправлялись на утреннюю тренировку. Это была единственная часть дня, которую я действительно ждала с нетерпением. Тренировочный зал располагался в подземном уровне дворца — огромное помещение с песчаным полом, стенами, укрепленными каким-то магическим составом, и потолком, теряющимся в полумраке. Здесь можно было не сдерживаться — магическая защита выдерживала даже прямые попадания боевых заклинаний.
Братья всегда вставали в спарринг только вместе. Это было завораживающее зрелище: два тысячелетних россаша, вооруженных парными клинками, двигались с той нечеловеческой, хищной грацией, которая выдавала в них древнюю расу. Кордэл атаковал — стремительно, яростно, как снежная буря, — а Дэррек защищался с той холодной, расчетливой точностью, которая заставляла меня каждый раз затаивать дыхание. Их бой был похож на танец — смертельный, прекрасный, гипнотизирующий.
Со мною тренировалась их мать. И да, я вам скажу — со стороны Лилиана вовсе не выглядит такой опасной. Она выглядит как изящная, утонченная аристократка, которая в жизни не держала в руках ничего тяжелее чайной чашки. Но это впечатление было обманчивым до последней секунды. Ее клинки появлялись словно из ниоткуда — легкие, тонкие, как спицы, они двигались с такой скоростью, что глаз не успевал их отследить. В общем, мне было сложно. Очень сложно. Несколько раз она едва не достала меня — ее клинок проходил в миллиметре от моего горла, и я чувствовала холод стали на своей коже. Но я держалась. Утренние и вечерние тренировки были единственным плюсом моего пребывания на Нурани, и я впитывала каждое движение, каждый прием, каждую подсказку, как губка впитывает воду.
За то время, пока мы находились во дворце, рептилоидов попадалось очень мало. В основном это были рабы — низшие, тускло-коричневые, которые убирали коридоры, приносили еду и исчезали, едва завидев нас. Лишь пару раз, когда мы возвращались с тренировочной площадки, я краем глаза замечала длинноухих — тех самых, смуглых и белоглазых, которые когда-то сопровождали меня в покои для гурий. Но они никогда не показывались открыто, никогда не приближались, никогда не давали повода усомниться в их лояльности. И все же их молчаливое, почти призрачное присутствие заставляло меня нервничать.
Кордэл прекратил свои сомнительные поползновения в мою сторону и старательно делал вид, что меня не существует. Никаких двусмысленных намеков, никаких томных взглядов, никаких случайных прикосновений. Он обращался ко мне только по делу, ровным, нейтральным тоном, словно я была не живым человеком, а предметом обстановки. Как, впрочем, и его брат. Дэррек, в свою очередь, тоже делал вид, что меня нет. Он вообще, кажется, вернулся к своему обычному состоянию — молчаливой статуи, которая оживала только во время тренировочных спаррингов.